Книга Невольный свидетель, страница 68 – Таня Грант

Меня снова пробирает шок, промораживая до глубины души.

Ирония судьбы заключается в том, что то же самое средство, которое вам дают при сильнейших болях при раке, может быть рекреационным наркотиком, который может убить вас, если вы не будете осторожны. Наверное, такого в жизни много: что прекрасно в разумных дозах, то смертельно при передозе.

Я лучше знакома с фентанилом, чем большинство, но не в рекреационном смысле. За исключением того, что запас обезболивающих в моём чемодане не совсем разумный, если честно.

Теперь мне хочется повторить за Брентом: блин, блин, блин…

Рассуждая логически, я знаю, что никто не скажет: "Люси, разве ты не взяла с собой в эту поездку фентанил?" Они просто не могут об этом знать. Если только… если только кто-нибудь случайно не увидел наркотики, когда был в моей комнате. Когда мы собирали еду, все ходили по чужим коттеджам.

Мне уже не просто стыдно или досадно.

Я в ужасе.

Даже если фентанил в косяке Нэша не мой, меня было бы легко подставить. Я не могу рисковать тем, что смерть Нэша каким-либо образом свяжут со мной.

Одной смерти на моей совести достаточно.

Двоих я не потяну.

— Фентанил? — Джефф взрывается. Он молчал с тех пор, как умер Нэш, и теперь его голос разносится над замёрзшим пейзажем. — Вы издеваетесь надо мной? Это мог быть и я! Я мог умереть!

— Нашёл время беспокоиться за себя, — язвительно замечает Кейтлин, — когда твой друг умер.

— Это ты дал ему травку, — шепчу я.

Не хочется этого говорить, но когда слова выходят наружу, правда становится похожей на щит. Как будто я могу спрятаться за обвинением, как будто если все будут смотреть на Джеффа, то не будут смотреть на меня.

Если раньше выражение лица Джеффа не было убийственным, то теперь оно определенно стало таким.

— Да, я дал ему то, что и сам собирался выкурить. Так что, если хочешь обвинить меня в убийстве моего друга, просто выйди и скажи это, Люси, — погромче, чтобы на задних рядах слышали.

— Прекрати! — перебивает его Сидни, её голос срывается от слёз. — Сейчас не время. Надо позвать на помощь.

— Какую, блин, помощь? — орёт Джефф, выплескивая свой гнев на неё.

Я могла бы мириться с ним, потому что Сидни его любит, но сейчас я едва могу дышать из-за узла внутри. Гнев — от него не уйти. Но непредсказуемый, нестабильный гнев? Он пугает. Кто знает, что Джефф мог бы натворить, если его подтолкнуть не в ту сторону? Сид прошла через слишком многое, чтобы быть с кем-то, чей первый инстинкт — наброситься на неё, а не защищать.

— У нас телефоны не работают, — продолжает Джефф. — Здесь нет даже грёбаного стационарного телефона.

Сидни закрывает лицо руками. Тихие рыдания сотрясают её плечи, и я вижу изгиб её позвоночника сквозь тонкую ткань платья.

Она, должно быть, замёрзла.

Я слишком оцепенела, чтобы воспринимать холод, но теперь он скребёт по всему телу, как когтями, и впивается глубоко под кожу.

Всё тело трясёт.

— Мы что-нибудь придумаем, — я говорю это отчасти для того, чтобы успокоить Сидни, а отчасти потому, что мозг уже работает на опережение.

Мне нужно вернуться в свой коттедж и проверить чемодан, чтобы наверняка узнать, что произошло, но сейчас не время.

— Прежде всего нужно зайти внутрь и согреться, — говорит Брент. Предупреждение полиции всплывает у меня в голове. — Оставаться здесь больше небезопасно.