Книга Интрижка, страница 114 – Флора Коллинз

— Эта тварь меня использовала, – пробормотала она, глядя прямо перед собой. – И тебя использует. Пери тебя таким сделала, Том. Со мной… со мной ты станешь другим, – решительно заявила Одилия, подвинулась к нему. – Хочешь быть со мной? – В ее голос вернулась робость, мольба, точно она боялась ответа.

Том твердо посмотрел на нее, кивнул.

— Да.

— Тогда мы ее бросим.

И бросили. Если подумать, то довольно жестоко – отвели ее на пляж за домом Беннингтонов и приперли к стенке. День выдался на удивление хмурый, дождливый.

— Я вас создала, – яростно проговорила Пери. Том думал, она швырнет им вслед камень, возьмет на берегу побольше и швырнет. Но нет. Пери не сдвинулась с места, стояла прямо и гордо, несмотря на первые капли дождя, только волосы ее шевелились на ветру. – Я думала, вы меня любите! – Голос ее растворился в шуме волн.

А после она исчезла из их жизни, из Нью-Йорка. Одилия поняла: Пери ее обманула, сдружилась с ней якобы от чистого сердца, а сама хотела обхитрить. Теперь Одилия считала ее злодейкой, которой не место в их с Томом жизни, пусть она их и свела. Правда, Одилия не подозревала, что Том заплатил Пери. Превратил в очередную девицу, которой воспользовались и отправили восвояси.

Наедине с собой Том иногда вспоминал об этом и стыдился. Стыдился того, что они с Пери делали, винил ее за этот стыд, ведь она вытащила на свет его запретные желания, заставила их воплощать.

Когда Том и Одилия поженились, он установил жесткое правило: во-первых, общаться они будут только с ограниченным кругом лиц, чтобы не всплыли старые прегрешения Тома, а самое главное – они не будут вспоминать Пери, общаться с ней, искать ее.

Одилия это правило нарушила.

Сейчас

Куин нашел Калипсо Роджерс.

Без особого труда. Неудивительно, с таким-то именем. Но она его заблокировала. Чего он только ни пробовал, а она всякий раз избегала разговора с ним. Правда, однажды ему на электронную почту пришло письмо:

Уважаемый мистер Сан!

Хватит. Прекратите. Уверяю, с вами никто говорить не согласится. Никто об этом ничего не знает. У меня своя жизнь. Если и дальше будете меня беспокоить, я напишу на вас заявление. Вы не оставляете мне выбора.

— Если никто якобы ничего не знает, то почему откажутся со мной говорить? Есть же причина.

Я захожу в соцсети Калипсо. Симпатичная, живет хорошо. «Мазерати», безвкусный особняк, дочки-близняшки, усатый муж. Переехала в Колорадо, не работает. Муж занят в сфере медицины. Родители из Вайнека, рабочий класс. Родители мужа владеют заправочной станцией в Южной Каролине.

И откуда у нее «мазерати», гараж на четыре машины? Гадать можно сколько угодно, разговаривать с нами она не хочет.

Под конец июня Куин вдруг спросил:

— Ты еще злишься на Тома?

К его большому недовольству, коллажами я теперь занимаюсь в гостиной, и на ковре повсюду бумага, клей, глаза и уши.

— Очень. Зла, как никогда. И на Одилию тоже. Зла на всю айтишную братию, которая покрывает мужчин вроде Тома. Зла, что ничего плохого не сделала, но потеряла работу. У нас ведь в обществе как все устроено? Не приведи бог у женщины насыщенная личная жизнь! Я такая злая, весь город спалила бы одним выдохом, как дракон.

Куин опускается на колени, заглядывает мне в лицо.

— Ты не против, что я этой историей занимаюсь?