Книга Интрижка, страница 124 – Флора Коллинз

И все же она просто смотрела фильм. Лишь когда Том с обычной жестокостью обмолвился о своем романе с Верой Макдоналд, в голове Одилии что-то будто треснуло, и рассудок ее вылетел, как пылинка на ветру. Одилия всегда была здравомыслящей, уравновешенной, печальной, немного одинокой, и реальность от вымысла отличала. Например, понимала, что голос Веры в голове – ее собственный. И все-таки после того признания она стала желать Тому смерти.

Голос Веры умолк, его вытеснила ненависть к мужу. Одилию злила не измена, нет. Том отнял у нее то, что ей принадлежало по праву – любимую подругу, пусть и воображаемую. Запятнал единственный образец совершенства в ее противоречивой, несчастной жизни. Он испортил нечто драгоценное.

Поначалу она думала: врет, хочет вывести из себя. Когда Том уснул на диване, она взяла его телефон, залезла в сообщения. Прочла их переписку. Об одном Том однозначно солгал: в тот день Вера его вообще-то бросила. Одилия на всякий случай позвонила по этому номеру: вдруг Том под именем Веры сохранил номер какой-нибудь своей девицы, лишь бы позлить Одилию. Она молилась, чтобы никто не взял. Никто и не взял, но после щелчка автоответчик сказал голосом Веры – более низким и хриплым, чем Одилия представляла: она не может ответить, лучше ей написать.

Тут Одилию осенило.

Она взяла телефон Тома в кровать; он выпил снотворного и все равно ничего бы не заметил. Накрывшись одеялом, она еще несколько раз позвонила Вере. Тишина. Оставила ей несколько сообщений – длинных, подробных и горестных посланий с признаниями в любви, просьбами принять обратно. Каждое было безумнее предыдущего. Том якобы не знал, как без нее жить. Через два часа Вера заблокировала ее – точнее, Тома, – и Одилия удалила сообщения, спустилась вниз и положила телефон на место – Том всегда спал с ним чуть ли не в обнимку, как с плюшевым мишкой.

Теперь записка. Подделать почерк Тома было не так-то просто, одна-единственная ошибка могла ее погубить. Одилия задумалась, поставила себя на место Тома. Много писать нельзя. Все знали о его сдержанности. В итоге решила печатать. «Кто в наше время вообще пишет предсмертные записки от руки?» – мысленно съязвила она, печатая текст, а после удалила файл – за два дня до исполнения своего великого плана. Ограничилась несколькими предложениями, свернула записку и положила в ящик стола, где Том держал запасные зарядки. Пусть все запомнят, как он страдает по девушке, которая его отвергла, и желает всего наилучшего жене, к которой на самом деле равнодушен. Он бы взбесился, если бы узнал.

В ванной Одилия отрепетировала перед большим зеркалом, как будет звонить экстренным службам посреди ночи, когда почувствует запах серы. Она играла голосом, тренировала испуганный взгляд, давила из себя слезы «ужаса».

В день исполнения своего плана она пошла на ужин с Ширли.

— Как поехала усталой, такой и вернулась! Чем ты там занималась? – Ширли попивала шардоне, цвет которого напоминал Одилии глаза бешеной собаки. Вообще они встретились обсудить сбор денег для благотворительного фонда.

— Понимаешь, папа в больнице, я была с ним. Боюсь, отпуском это не назовешь. – Она расстелила на коленях салфетку.

— Бедняжка! Прости, если обидела. Так долго сижу с детьми, уже забыла, как с людьми разговаривать.