Книга Интрижка, страница 15 – Флора Коллинз

Дружба, особенно с другими женщинами в нашей индустрии, только отнимала время, тормозила мое упорное восхождение к успеху.

С Куином все сложилось иначе: с ним можно было проявить мягкость, в нашей дружбе я не сомневалась – а для меня это редкость. Мы познакомились на первом курсе Нью-Йоркского университета на унылой вечеринке в общежитии – не такой буйной, конечно, как на кампусе, но все равно там тусовалась куча взвинченных парней в поисках «жертвы». Вот Куин и заметил, как один студент норовил встать ко мне поближе, постоянно трогал за руку и задницу, как бы я ни сопротивлялась. Куин не знал меня, не знал того парня, но велел ему отстать и спросил, все ли у меня хорошо.

Остаток вечера мы провели вместе, ели один пакетик картошки фри на двоих в круглосуточной кафешке. В школе я была королевой и собирала вокруг себя почитательниц, теперь же хотела искренней дружбы. Устала командовать другими, устала слышать лесть вместо правды. Куин послужил мне первым научным опытом. С тех пор мы были неразлучны. Острый на язык, умный и к тому же не боялся меня – первый человек, который не стал терпеть моих выкрутасов, разглядел меня за маской черствости. Когда друг решил признаться семье, что он квир, я поехала с ним в Нью-Джерси и держала за руку, пока он все объяснял сидящим на диване родителям, истовым христианам.

Когда у него начались отношения, я, как могла, старалась его поддерживать и помогать, подсказывала, как правильнее вести разговоры на нелегкие темы. Куин, в свою очередь, рассказал нам о корейском происхождении своего отца, учил нас готовить сундубу чиге и хоттеок, познакомил с такими писательницами как Чоу Юн и Шин Кенсук.

Потом Куин поддержал меня, когда я перешла от изящных искусств к миру моды – подала сначала заявку на стажировку, а потом и на вакансии откликалась. Когда рассказала, как подставила соперницу по «Магдалине», он не слишком обрадовался, однако не стал меня отчитывать. Позволил быть собой, пусть даже непомерно честолюбивой.

А когда мы выпустились и работа заменила мне всю жизнь, уже не слишком хотелось видеться с остальными, даже с Клаудией, Эваном и Сэмом. Поэтому узнав, что они обо мне спрашивали, я лишь ответила:

— Приятно, что им не все равно.

Куин поставил чашку в раковину; керамика громко звякнула о металл.

— Если хочешь, займи душ, а я приготовлю завтрак.

И вот так меня спровадил.

Остаток дня Том и свидание даже не вспоминались. В полвосьмого позвонила Худа и попросила в восемь связаться с оптовым заказчиком из Японии – сама она собиралась к стоматологу. Дальше день пошел по привычной безумной колее: постоянный трезвон и пиликанье телефона, гул голосов в маленьком тесном офисе – в общем, давно знакомая сенсорная перегрузка.

Встречу с инвесторами перенесли на две недели, чем испортили нам расписание на весь месяц. По дороге от поставщика потерялось несколько заказов – в службе поддержки клиентов началась неразбериха, да еще в программе для инвентаризации все перепуталось. Худа после веселящего газа вернулась сама не своя и отправила не те эскизы осенней коллекции важному клиенту.

Таблица, которую ассистентка отсортировала по имени вместо фамилии, оказалась последней каплей – я объясняла ошибку, не скрывая отвращения. К моему ужасу, ассистентка заплакала, и с ее красного носа стекали изящные капельки.