Книга Интрижка, страница 47 – Флора Коллинз

Я заперлась в туалете, включила сушилки для рук и кричала.

Позже выяснилось: Худа потеряла инвестиции. Из-за меня. Я испортила имидж бренда. Инвесторы согласились пересмотреть решение, если меня устранят из компании. Как по мне, все просто случилось не вовремя. Если бы встречу по инвестициям назначили хоть на месяц позже, я бы уже восстановила репутацию. Я за все это время даже не сообразила спросить, как все прошло – вроде бы само собой разумелось, что хорошо. Увы. Я, мое имя и лицо, все испортили.

Тогда я собрала вещи, попрощалась с квартирой и сбежала к матери, которая за все это кошмарное время лишь раз поинтересовалась, как у меня дела.

«Одна жертва выжила», – писали все газеты, имея в виду Пенелопу. И все же порой мне казалось, что и я была с ними в тот роковой вечер – вторая жертва безжалостного, подлого поступка Тома.

Десять лет назад

Эта девушка пришла на отбеливание. Хотя зубы у нее и так были белые как снег.

Одилия Паттерсон даже толком не взглянула на нее, когда ее позвали на помощь доктору Форсайту – гигиенист Елена в тот день болела, а в их крохотном медкабинете администратору иногда приходилось помогать врачу.

Вот она и стояла с лотком для инструментов; в рот пациентки вставили расширитель, а зубы окрасили коричневым для лазерного отбеливания. Ничего особенно интересного. Несмотря на офисную должность, Одилия привыкла смотреть людям в рот, видеть, как стоматолог чистит языки скребком, слышать громкие жалобы, когда врач начинает сверлить. Она давно не обращала внимания на эти звуки, и даже если пациент вскрикивал от боли, Одилия возвращалась к действительности не сразу и смотрела, как Елена жестом просит пациента сплюнуть кровь.

А та девушка ни разу не пожаловалась. Лазер мог жечь чувствительные зубы, но если она и испытывала какие-то неприятные ощущения, догадаться можно было только по сжатому кулаку – маленькому, по-птичьи хрупкому. Совершенно безобидному.

Отбеливание на тот день было последней процедурой, и Одилия ушла сразу после пациентки, на прощание помахав доктору Форсайту, прежде чем он ускользнул в туалет переодеваться. На улице ее встретил густой, спертый воздух – влажность зашкаливала. Одилия сунула в рот жвачку, почувствовала тягучие нити между задними зубами. Стоял май. С чего такая жара?

Одилия смаковала вкус жвачки, а потом вышла на парковку, к «камри». В тот день она собиралась ужинать с родителями – не самое любимое занятие. Не зря она переехала. Правда, все еще жила в Вайнеке, лишь в нескольких милях от них.

Сунула в рот еще подушечку, яростно зажевала при мысли о родителях, их равнодушии. Может, приехать попозже? Сначала выпить дома?

Она задумалась и даже не заметила девушку с отбеливания. Та стояла у своей машины, красной «альфа-ромео», и курила, опираясь локтями на капот. Подчеркнуто сексуальная поза: пальцы обхватывают фильтр, накачанные ягодицы обтянуты узкими джинсами. Поза даже какая-то неестественная. Почему бы не прислониться к окну? Встать прямее?

Очевидно, она приехала на летний отдых, просто на несколько недель раньше, до Дня поминовения. Местным не по карману такая машина и дорогой загар.

Одилия остановилась у своего автомобиля, помахала девушке.

— После отбеливания лучше не курить! Испортите результат.