Книга Интрижка, страница 67 – Флора Коллинз

— Главное – простота. Если поймут, что ты лезла из кожи вон, станешь посмешищем. Нам нужна естественность, так что все смывай. – Пейдж так и делает безо всяких возражений. На полотенце остается черно-бежево-красное пятно, эдакий заживающий синяк.

Я приступаю. Брови у нее кошмарные – чрезмерно выщипанные, слишком длинные, но работать можно. Мы сидим в тишине. Пейдж по-своему красива, если смыть плохой макияж. Неплохие круглые глаза, симпатичные веснушки, хорошие скулы.

— Интересно, у Одилии тоже так было? – тихо спрашивает Пейдж, пока я растушевываю золотисто-коричневые тени. – Было, конечно. Ты же знаешь про ее преображение.

Она распахивает карие глаза, встречается со мной взглядом; ее глаза так похожи на глаза сестры, я так часто их видела на экране ноутбука, что на миг в зрачках Пейдж мне чудится лицо Одилии, точно она вернулась к жизни и тянется к моей шее.

Вздрагиваю и стираю ватной палочкой лишнюю пудру с ее века.

— Нового не добавим, только лишнее уберем, – говорю я. Не хочу думать об Одилии. Хотя она повсюду, наблюдает за мной из всех уголков ванной, из глаз сестры, невероятно на нее похожей.

Щиплю себя за руку. Не сейчас, мозг.

Полчаса спустя на Пейдж льняное платье, коричневые сандалии без украшений, цыпляче-желтые волосы собраны в свободный хвост. На лице консилер, чуть-чуть золотисто-коричневых теней и красная помада, больше ничего. Я сняла с нее все браслеты и крестик со стразами. Дала сумочку через плечо для телефона и кошелька, вынула дешевую подделку под жемчуг из ушей. Хорошо выглядит. Естественно.

— Ну вот! – бодро провозглашаю я. – Помочь найти метро? Могу проводить.

— Ты идешь со мной, Вера! – заявляет Пейдж.

— Ну уж нет, – невольно фыркаю я.

Пейдж не смешно. Она не сдвигается с места.

— Ты мне нужна. Будешь держать меня за руку. – Ее глаза широко распахнуты, губы дрожат, вот-вот заплачет; я пячусь, а она следует за мной. Даже дыхание чувствую, до того она близко.

— Как я могу сидеть с друзьями Одилии? Они меня ненавидят. Я виновата в ее смерти. – Голова идет кругом. Прислонить бы ее куда-нибудь. Гадаю, не подсунула ли Пейдж мне наркотиков. От одного ее присутствия в кровь точно впрыснут яд.

— Я уже говорила, что приглашу тебя. Никто так не считает. Никто из тех, кто по-настоящему знал Тома и Одилию. Поверь, – с дрожью в голосе произносит Пейдж.

Я уже собираюсь возразить, как вдруг в голове звучат слова Сэма: «Делай все, что попросит».

— Ладно, пойдем, – со вздохом соглашаюсь я. И выдавливаю улыбку, от которой губам больно.

Меняю туфли на лоферы от Тома Брауна и надеюсь, что блузка-топ не слишком открывает грудь, а пухлые губы и острые скулы, которые меня делают похожей на коварную разлучницу, не так сильно выделяются из-за темных кругов под глазами и отсутствия макияжа.

— Они ведь знают, что я приду? – спрашиваю перед выходом.

— Конечно! – твердо отвечает Пейдж.

И мы отправляемся в путь.

Дом Рути Кэролл не похож на жилище Тома или Беннингтонов. Он победнее и попроще. Не успеваю его разглядеть, как меня уводит на задний двор Ширли – женщина, в квартире которой проводили церемонию. У Ширли пышная грудь и шелковистые волосы, на вид ей лет тридцать с чем-то. Техника на кухне старая, лестница на второй этаж потертая, картины на стене тусклые и скучные, как в туалете бара, только без иронии. Пейдж откровенно разочарована, у нее даже плечи опускаются.