Книга Сад твоей лжи, страница 59 – Лиз Ньюджент

— В пруд глубиной в три фута? Но эта девочка Мэлоунов, она говорила, что Лидия сидела на ней в воде. Похоже, это было нарочно. На такое нельзя закрывать глаза!

— Дети вечно рассказывают всякие выдумки. И люди часто тонут на малой глубине. В любом случае Роберт сказал, что отец Эми – порядочный человек. Все остальные родители бойкотировали праздник из-за Мишель. Он был единственным, кто вообще отпустил своего ребенка на праздник.

— Уверена, теперь он об этом жалеет. О господи, – застонала тетя Хилари, – это ужасно, просто ужасно.

— Я знаю, но мы должны сделать все возможное, чтобы помочь. У этой девочки на всю жизнь останутся травмы. Мы должны убедить Лидию, что это не ее вина!

Тетя Хилари только фыркнула, но мисс Элиот сказала:

— Ты же не можешь серьезно ее винить, она ребенок!

Тогда я осознала, что убила своего лучшего друга и злейшего врага, свою сестру-двойняшку.

В конце первой недели мисс Элиот объяснила мне, что моя сестра умерла, но заверила, что это был несчастный случай и никто не виноват и что это была непредвиденная трагедия. Не проронив ни слезинки, я спросила, как это случилось. Она наклонила голову набок и внимательно на меня посмотрела.

— Ты не помнишь? Вы с Дианой… играли в пруду?

— Да?

— И Диана ударилась головой? Помнишь?

— Да.

Я написала папе много писем о том, как мне грустно и как я скучаю по нему и Диане. Я умоляла его приехать навестить меня или забрать домой. Он не отвечал. Мисс Элиот говорила, что из-за чрезвычайного законодательства в стране нехватка топлива и всем запрещено ездить на автомобилях. Я предположила, что он мог бы доехать на велосипеде, но мисс Элиот назвала меня глупышкой.

С тетей Хилари мы встречались за ужином. Она пристально за мной наблюдала и делала замечания по поводу моих манер. Перед сном она заходила в мою комнату, чтобы проверить, прочла ли я молитву и попросила ли Бога о прощении. Молитвы я читала упоенно, но мне с трудом верилось в существование Бога, который допустил, чтобы мама от нас сбежала, а я убила собственную сестру. Тетя Хилари держалась со мной отстраненно, но я все равно решила не давать ей поводов для жалоб. Даже в разгар летнего зноя в маленьком доме все равно было холодно. Когда зима сменила осень, я просто леденела. Пейзажи вокруг были идиллические, но мы жили в тени огромной горы. Мы старались максимум времени находиться на кухне, где стояла духовка. Еду выдавали пайками, и на наших тарелках порой появлялись жуткие, отвратительные вещи. Но я съедала все до кусочка, даже не поморщившись. Я помнила о манерах и никогда не повышала голос и не топала ногами. Я пыталась всегда быть похожей на леди. Совсем как Диана.

Наступило Рождество, но отец не приехал и даже не прислал открытку. Тетя Хилари и мисс Элиот пытались развеселить меня, но напускное оживление было слишком очевидным.

Когда мне разрешили вернуться в Дублин, я уже кипела от предвкушения и совершенно забыла, что как прежде ничего не будет. Мисс Элиот привезла меня на шарабане и оставила у двери вместе с сумкой. «Какой прекрасный дом, – сказала она. – Я и не знала». Все так говорили, когда впервые видели Авалон. Мы попрощались и пообещали писать друг другу. «Все будет хорошо, маленькая. Ты не плохая девочка».

В нашей спальне теперь была только одна кровать, и в шкафу висели только мои комплекты одежды, большинство из которых были мне уже слишком малы. Ханну заменила Джоан, которая была значительно моложе, но почти немая. Дианы не было. И если у тети Хилари моя жгучая тоска была похожа на безотчетную грусть, то после возвращения то, что я чувствовала, можно было сравнить с ампутацией. Я бегала по дому, носилась вверх и вниз по лестницам в поисках признаков жизни. Я проверила дыру в стене за письменным столом под окном нашей спальни и достала алую помаду, которую прятала там с самого ухода матери. Диана смеялась надо мной за то, что я ее храню; я нашла ее под плинтусом в папином кабинете, и в первый год после маминого отъезда она все еще неуловимо пахла ее парфюмом. Я принюхалась к ней теперь, но аромата больше не было.