Книга Сад твоей лжи, страница 68 – Лиз Ньюджент

— Состояния? – переспросил я.

— Да, она часто расстраивается.

— Жаль это слышать.

Мне действительно было жаль, и я прекрасно знал причину депрессии Полин Дойл. Мне захотелось что-нибудь сказать Джерри, дать понять, что я отчасти понимаю его боль, но я промолчал.

Закончив с оформлением, мы поднялись и пожали друг другу руки.

— Спасибо, – сказал он, – что упростили мне задачу. Я несколько месяцев трясся в ожидании этого дня.

— Я понимаю. Никому не хочется здесь оказаться.

Выйдя из бара в тот вечер, я не пошел в кафе с едой навынос, а направился в сторону Пирс-стрит и полчаса простоял напротив дома Джерри Дойла. Я запомнил адрес, увидев его в анкете. Это было здание из красного кирпича, построенное в 1960-е годы на государственные средства. Две спальни. Поскольку Джерри жил один в семейном доме, формально ему грозило переселение, но я почувствовал свою ответственность перед ним и поставил в форме галочку напротив пункта «одна спальня». У Джерри в жизни было достаточно потрясений.

Во всех окнах в доме было темно. В угол дверного проема замело кучку мусора. Никто не заходил и не выходил. Я даже не был уверен, что Джерри дома, но мне почему-то стало не по себе, когда я взглянул на его жилье и представил, как он сидит там и пялится в телевизор, вероятно стараясь не думать о своей потерянной дочери.

Я пошел к автобусной остановке, но понял, что не хочу домой. Не сейчас. Я прошел мимо телефонной будки. Нарыв в кармане мелочь, я достал подставку под пиво и набрал номер. Пришлось прождать где-то девять гудков, прежде чем мне ответили. Я быстро нажимал кнопку вызова, пока монетки со звоном падали в автомат.

— Да? – сказал бестелесный голос. Женский, пожилой, не Бриджет.

— Извините, а Бриджет дома?

Протяжный вздох.

— Она в четвертой квартире на верхнем этаже. Вам придется подождать. – Трубка стукнула, будто ее бросили на твердую поверхность, и я услышал шаги, медленно плетущиеся по лестнице. Я закинул в прорезь еще пять пенсов и стал ждать.

— Алло? Папа? – спросил встревоженный голос.

— Привет, Бриджет. Это я, Лоуренс.

Молчание. Я не мог позволить себе молчание. Еще одна монетка отправилась в прорезь.

— Я просто подумал, ты не против, если я зайду?

— Сюда? Сейчас? – Я услышал истерические нотки в ее голосе.

Я взглянул на часы. Была половина одиннадцатого.

— Ну, если уже слишком поздно…

— Нет, конечно нет. Да, заходи!

— Только если ты уверена? – Я понадеялся, что Бриджет выдаст мне свой адрес до того, как мне придется кинуть еще одну монетку.

Но пришлось спросить.

Когда через двадцать минут я оказался у ее парадной двери, на уме было лишь одно. Когда она открыла мне, я поцеловал ее прямо в губы и ввалился вместе с ней в коридор. Не знаю, что бы я сделал, начни она сопротивляться, но Бриджет проявила ту же готовность, что и я. Мы поднялись через четыре лестничных марша в крохотную квартирку. Стены покрывали фотографии – странные снимки с бродягой, просящим милостыню на улице, с детской рукой, с дорожным знаком, с колпаком от автомобильного диска. Они только усиливали ощущение клаустрофобии. В одном углу стояла одноместная кровать, в другом – холодильник с плитой. Здесь я чувствовал себя гигантом. Могучим гигантом. Через семь минут я успешно в нее кончил. Крепко зажмурив глаза и стараясь не думать об Энни Дойл. И ненавидя себя за это.