Книга Странная Салли Даймонд, страница 141 – Лиз Ньюджент

Аманде было двадцать три, и она была так же невероятно красива, как и ее мать. У меня перехватило дух от ее милого улыбающегося лица с идеальными зубами. Наша дочь, Аманда. Я смотрел на эти фото, размышляя, как бы начал с ней разговор, пока не осознал, что это невозможно. Мне нужно отступить.

Я отправил Кейт Нгата очень вежливый ответ, в котором пожелал их компании удачи с передачей, но «для меня, как главы отдела кибербезопасности ведущего банка Новой Зеландии, абсолютно недопустимо раскрывать какую-либо личную информацию. Уверен, вы понимаете».

Я догадывался, что это вряд ли ее сильно удивит или расстроит в и так затруднительном положении. Но я был благодарен полиции Новой Зеландии, что они не делятся информацией с любителями.

В интернете я не существовал – только как сотрудник банка. В сети не было ни фотографий, ни записей, не считая статьи из «Роторуа Дейли Пост» 1985 года, в которой рассказывалось о моем спасении после автокатастрофы, убившей отца, и последовавшем сборе средств. «Хоани Мата Продакшнз» должны были послать такие имейлы всем Стивенам Армстронгам в стране.

Я написал исполнительному директору банка, что мне нужно срочно отлучиться по личным делам, связанным со здоровьем. Я известил его, что меня не будет три месяца, но я смогу отвечать по электронной почте. Я инструктировал своего зама по поводу текущих отношений банка с криптовалютами и биткоином, которые с каждым днем становились все большей проблемой. А потом ушел.

Я пошел домой и через личный компьютер заказал себе билеты в Ирландию. Мне нужно вернуться. Мне нужно найти свою сестру. Она была ключом к той глубокой связи, которой я искал.

Салли

Результаты, которые пришли через двенадцать дней, оказались вполне красноречивы. Питер/Стив был моим братом. Марк – нашим дядей. Но благодаря сайту Ancestry всплыло еще кое-что. У меня была племянница по имени Аманда Херон, дочь Питера. Он не упоминал ни о дочери, ни о жене или подруге. Из его письма я сделала вывод, что он одиночка – может быть, такой же, как я. Но брат не был асексуален, как я.

Пришло время позвонить ему. Я хотела поговорить с ним сама. Результаты с Ancestry пришли мне, и Марк пока еще не знал.

После первого же гудка Питер взял трубку.

— Мэри? – уточнил он.

— Это Салли, я стала Салли с первого дня моего удочерения, так что я предпочла бы, чтобы вы называли меня именно так.

— Хорошо, – его голос сильно дрожал.

— Вы все еще в Дублине?

— Да, я сейчас в парке за церковью в центре города.

— Хорошо. В общем, я получила результаты ДНК.

— Да?

— Вы правда мой брат.

— Я знал. Я знал о тебе всю жизнь.

— Тогда почему вы не выходили на связь раньше?

— Я объяснял это в письме. Я не знал, где ты. Ты не всплывала ни по каким поискам в интернете до смерти Томаса Даймонда.

— Извините, да, вы объясняли. Но если вы знали обо мне и моей матери и знали, что сделал ваш родной отец, почему не пошли в полицию?

— Это сложно объяснить. Он очень долго промывал мне мозги. Он говорил, что я болен. Я с трудом отличал черное от белого… Я не могу рассказать обо всем этом по телефону. Ты приедешь встретиться со мной?

Мы с Марком уже обсудили наши действия, если результаты докажут родство.

— Питер, у нас есть дядя, брат Дениз.

— Правда?

— Да, он тоже хотел бы с вами встретиться. Он заберет вас в Дублине и привезет ко мне домой.