Мне показалось, что запись остановилась, но просто повисла долгая пауза. Потом я услышала плач, всхлипывания и хнычущего ребенка – себя. Отец оставался спокоен.
Том: Почему ты плачешь над этими фото, Дениз?
Дениз: Они хотят ее. Не меня.
Том: Кто?
Дениз: Мои мама и папа. Они хотят обратно эту девочку.
Том: Эта девочка – ты, Дениз.
Дениз: Я ее не знаю.
Том: Джин сказала мне, что это была тяжелая встреча, Дениз. Тебе сейчас двадцать пять, верно? Можешь представить, каково было твоим маме и папе – тосковать по тебе все эти годы, даже не зная, что с тобой случилось?
Дениз: Почему они не искали меня?
Том: Ну, дело в том…
Джин: Они никогда не переставали надеяться, что ты жива. Разве мама не говорила тебе это вчера вечером?
Дениз: Они недостаточно старались.
Том: Знаешь, Дениз, невозможно пытаться искать кого-то вечно…
[Слышен шепот ребенка]
Джин: Что ты сказала, Мэри?
Дениз: Не разговаривайте с ней.
Джин: Извини.
Дениз: Отдайте мне ее.
Том: Куклу?
Дениз: Отдайте.
[Слышно движение]
Том: Может, Мэри захочется поиграть с куклой. Она раньше их видела?
Джин: Что ты делаешь с куклой, Дениз?
Дениз: Я застегиваю ей все пуговицы. Она не должна быть маленькой шлюхой.
Я остановила запись. Я поняла, что случилось с Дениз. И как она защищала меня. Я не помнила ее голоса или лица на фотографиях, но мне стало ужасно жаль эту незнакомку. Отец всегда говорил, что сочувствия у меня в изобилии, просто я слишком редко к нему прибегаю.
Я посмотрела на отцовские записи и наугад взяла один из файлов.
Дениз Нортон, Д.р. 05.04.55
26/09/80 НЕДЕЛЯ 24
Сложно сказать, есть ли у меня какой-то прогресс с Дениз. Ее ментальные способности серьезно ослаблены, и по моим оценкам, ее психологический возраст лишь немного превышает возраст в момент похищения: двенадцать лет. Но в противовес этому она преувеличенно заботливая мать. Мэри умеет ходить и разговаривать, хотя она никогда не говорит вслух, а только шепчет. Джин говорит, что никакой физиологической причины этого нет. Девочка приучена к туалету, но ходит туда только в присутствии матери. Врачи утверждают, что Мэри где-то пять-шесть лет, но она еще ни разу не встречалась с другими детьми. Дениз держит ее за руку, и ей необходимо постоянно находиться с ней в физическом контакте. Мы пытались поставить кроватку рядом с постелью Дениз, но она отказалась выпускать ребенка из рук. В пристройке, где их держали, была комната с матрасом и детская спальня, но, возможно, они всегда спали вместе на матрасе. Судя по фотографиям, которые я видел, спальня была нежилой. Дениз редко отвечает на вопросы по поводу условий их жизни в Киллини. У Джин есть какие-то сырые теории, но твердых подтверждений им нет.
Мэри и Дениз читают одни и те же книги. Дениз не проявляет никакого интереса ко взрослой литературе и газетам (может быть, и слава богу!), но это значит, что у Мэри очень развит навык чтения для ее возраста. Правописание у Дениз не развилось с момента ее похищения. Мэри умеет читать гораздо лучше большинства ее сверстников, только девочка никогда не видела сверстников.
Вчера мы попытались провести еще один сеанс семейной терапии с Дениз и ее родителями. Дениз вела себя необщительно и ударила своего отца, когда тот поцеловал ее в макушку перед уходом. Медикаменты только обостряют ее агрессию и нестабильность. Мистер и миссис Нортон совершенно опустошены и постоянно спрашивают, сможем ли мы «исправить» Дениз. Им кажется, что мы сможем волшебным образом вернуть ее в норму, и они заберут дочь обратно домой. Они уверены – впрочем, как и мы, – что мать и дитя надо разделить. Они хотят, чтобы их дочь освободилась от Мэри. На консультации с родителями Дениз мы вместе решили сказать ей, что Конор Гири мертв и она больше никогда его не увидит. Правоохранительные органы работают очень хорошо, и охота на психопата, разрушившего как минимум одну жизнь, уже открыта. Повсюду разосланы фото, оплачены даже услуги ясновидящих, но пока реальных зацепок нет.
Дениз ничего не ответила, когда мы сказали, что Гири мертв и уже не причинит ей вреда. Она не верит никому из нас.
И я, и Джин пытались заводить с ней разговоры о нем, но были встречены лишь дикими криками, которые только расстраивали Дениз и ребенка. Я даже не представляю, как мы сможем поднять вопрос о том, что он с ней делал. Я искренне уверен, что психика Дениз настолько повреждена и она так долго подвергалась «жестокому обращению, что нормальная жизнь в каком-либо виде для нее очень маловероятна.
