Книга Странная Салли Даймонд, страница 53 – Лиз Ньюджент

Где-то в марте со мной связалась полиция. Генеральный прокурор не собирался выдвигать обвинения в незаконном захоронении останков. Против меня не было дела. Но я об этом и не беспокоилась. Инспектор Ховард впала в ступор, когда я сообщила ей об этом.

— Вы не беспокоились, что вас могут обвинить в уголовном преступлении?

— На самом деле нет. Ну, ведь это было простое недоразумение. Спасибо вам.

— Это было не мое решение. Вы должны благодарить своего адвоката.

Ховард также сообщила, что медвежонок наконец полностью изучен криминалистами. Несмотря на наши банные процедуры, они смогли найти споры пыльцы в глубоком шве у него на спине. Выяснилось, что эта пыльца принадлежит цветам-эндемикам, которые растут только на острове Северный в Новой Зеландии. Коробка оказалась из магазина в Веллингтоне. Полиция заново открыла зависшее дело об исчезновении Конора Гири, и теперь к поискам подключился Интерпол. Сорокатрехлетней давности фотография моего биологического отца теперь была распространена и напечатана во всех газетах в Новой Зеландии и Ирландии.

Все документы и записи отца забрали, но мне отдали копии.

Сразу вслед за этим произошел очередной всплеск медиаактивности. Еще больше звонков и писем от журналистов международных изданий. Я вешала трубку или захлопывала дверь прямо перед их носом. Марта создала специальную группу в WhatsApp, чтобы местные мешали журналистам найти меня. Они сбивали их со следа и давали ложную информацию о том, где я нахожусь и что делаю.

Я окончила компьютерные курсы к концу июня 2018 года. В моей группе было всего несколько человек. Они все прекрасно знали, кто я, но были гораздо старше меня. Когда они задавали вопросы, я начинала нервничать. Тина предложила сразу сказать всю правду: что я ничего не помню о похищении и вообще о том периоде. Это сработало. Мои сокурсники потеряли интерес и стали нормально общаться со мной. Они договорились каждую неделю по очереди приносить пироги. Я испекла брауни по рецепту из книги Делии Смит. Все сказали, что они просто прекрасные.

Предварительно проконсультировавшись с Тиной, я пыталась заводить с ними разговоры до и после занятий. Я была поражена, насколько им нравится говорить: о своих наркотически зависимых внуках, вросших ногтях на ногах, последних распродажах в «Лидл». Мне особо нечего было им сказать, но они как будто не замечали, а я была не против их послушать. Они много смеялись. Я редко понимала, над чем именно, но не думаю, что надо мной.

Теперь у меня имелся электронный адрес, и я могла гуглить, что захочу. Я смотрела новости каждый вечер и зарегистрировалась на выборы. Избавилась от домашнего телефона и научилась пользоваться смартфоном.

Я нашла несколько статей разных лет о Коноре Гири в электронных архивах газет. Его сравнивали с лордом Луканом – аристократом, который убил няню и исчез с лица земли. Существовали сайты, посвященные реальным криминальным историям, где много обсуждали его исчезновение и мое местонахождение; все последние обновления пестрили новостями о том, как я сожгла тело отца, и моими фотографиями с похорон.

Я нашла старую черно-белую фотографию маленькой пристройки, в которой мы жили. Замки на двери, заколоченное окно. Жуткого вида унитаз и раковина. Матрас с тонкими одеялами. Моя маленькая, пустая спальня. Ничто из этого не показалось мне знакомым. Бывшие пациенты стоматологии Конора Гири описывали его как человека необщительного и тихого. «Всегда был себе на уме», – говорили они.