Книга Двенадцать граней страха, страница 54 – Марина Серова

В глазах Ли Чжана что-то дрогнуло.

— Это реплика периода Мин, госпожа. Талантливая копия древнего оригинала.

— Копия может быть столь же ценной, как оригинал, — негромко произнесла я, прямо глядя в глаза антиквара. — Если в нее вложена душа мастера.

Ли Чжан замер. Его пальцы снова непроизвольно коснулись медальона.

— Вы разбираетесь в восточной философии, госпожа?

— Я разбираюсь в людях, господин Ли. И в том, на что они способны ради восстановления справедливости.

Старик медленно опустил статуэтку обратно в витрину. Когда он снова посмотрел на меня, его глаза потеряли маску вежливого продавца — теперь в них читались настороженность и скрытая боль.

— Кем бы вы ни были, госпожа, я должен вас предупредить, — тихо произнес он. — Мастер не всегда может контролировать свои творения, особенно те, что созданы из боли.

— Вы говорите о своем племяннике?

Глаза Ли Чжана расширились от удивления, но он быстро взял себя в руки.

— Я говорю о законах равновесия. — Он снова коснулся медальона. — То, что было украдено, должно вернуться к владельцу. То, что было разрушено, должно быть восстановлено. Это естественный порядок вещей.

— А если при восстановлении баланса страдают невинные?

Старый антиквар грустно улыбнулся.

— Разве можно назвать невинными тех, кто годами пользовался плодами чужого несчастья?

Я почувствовала холодок, пробежавший по спине. В его словах не было угрозы — только глубокая, выстраданная годами убежденность.

— Вы знаете, что планирует ваш племянник? — прямо спросила я.

Ли Чжан отвернулся к витрине, делая вид, что поправляет расположение статуэток.

— В нашей традиции есть понятие «бао чоу» — возмездие, — тихо произнес он. — Но также есть понятие «жэнь» — гуманность. Я молюсь, чтобы мой сын не забыл о втором, стремясь к первому.

Когда я уже направлялась к выходу, Ли Чжан неожиданно окликнул меня:

— Госпожа! Позвольте подарить вам это.

Он протянул мне небольшую нефритовую подвеску в форме журавля — символ долголетия и мудрости.

— Для защиты, — просто сказал он.

Я приняла подарок с легким поклоном. В старых глазах антиквара читались тревога и что-то похожее на сострадание.

— Черт побери, Ленка, мы же с тобой недавно виделись! — Я зажимала телефон между ухом и плечом, одновременно разгребая завалы в почтовом ящике.

— Ты же сама меня просила списаться с художником-реставратором из Пекина, — возмутилась подруга.

— Ну что, есть ответ от твоего знакомого? — оживилась я.

— Есть, и очень интересный! — голос Ленки мгновенно стал бодрым. — Профессор Ван лично знал Чена Ли — тот был его студентом до… ну, ты понимаешь, до ареста.

— И что он о нем говорит?

— Что этот парень был настоящим гением реставрации. Специализировался на технике «линмо» — точном копировании древних артефактов. Причем не простом механическом воспроизведении, а с полным погружением в эпоху, в контекст создания оригинала.

— Звучит впечатляюще. А дальше?

— Вот, слушай. На всякий случай: он написал мне по-английски. Перевожу с листа, оригинал закину тебе на почту. «…Чен Ли обладал редчайшей способностью — чувствовать «хунь» предмета, его душу. Причем это наследственная способность — тем же талантом обладал его дядя, Ли Чжан. В нашей традиции считается, что мастер передает часть своей жизненной силы созданному им произведению. Чен каким-то непостижимым образом улавливал эту силу и мог воспроизвести ее в своих копиях…»