Книга Двенадцать граней страха, страница 80 – Марина Серова

— Татьяна Александровна! — он церемонно поклонился. — Какими судьбами в столь поздний час?

Несмотря на его образ жизни, Венчик всегда сохранял какое-то необъяснимое достоинство. Бывший университетский преподаватель философии, он променял академические стены на свободу бродяги после какого-то личного кризиса, о котором никогда не рассказывал.

— Венчик, мне нужна информация. — Я присела на корточки рядом с ним, морщась от запаха немытого тела.

— Информация стоит дорого, — философски заметил он, помешивая варево палкой.

Я протянула ему бутылку коньяка, заботливо упакованную в бумажный пакет. Его глаза загорелись.

— О, мадемуазель Иванова! Вы все так же щедры. — Он принял подношение с аристократической грацией. — Что именно интересует столь прекрасную даму?

— Особняк на Ольховой, 17. Ты бываешь в тех местах?

Венчик задумчиво почесал бороду.

— Заброшенный особняк с чайным домиком в глубине парка? Любопытное место. Говорят, там когда-то жил какой-то китайский коллекционер.

— Ты замечал там что-нибудь необычное в последние дни?

Он отхлебнул коньяк прямо из горлышка и прикрыл глаза от удовольствия.

— Определенно. Несколько дней назад туда завозили какое-то оборудование. Как для театра.

Я насторожилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Прожекторы. Зеркала. Много зеркал. — Он сделал еще один глоток. — И какие-то ширмы, панели. Один раз я видел, как туда привезли генератор. Весьма необычно для заброшенного места, не так ли?

— Кто это делал? Ты видел людей?

— Трое китайцев. Работали ночью, старались не шуметь. Профессионалы, — Венчик уважительно кивнул. — Один из них… очень интересный молодой человек. С особым взглядом.

— Каким взглядом?

— Пустым. — Венчик посмотрел мне прямо в глаза. — Как у человека, который уже умер внутри. Я знаю этот взгляд, Татьяна Александровна. Я видел его в зеркале, когда решил уйти из университета.

Я поежилась — то ли от ночного холода, то ли от его слов.

— А что с чайным домиком?

— О, там самые интересные изменения! — Венчик оживился. — Они превратили его во что-то… особенное. Все стены завешаны зеркалами. В центре — странное устройство, похожее на трон. И повсюду — свечи. Сотни свечей. Я мельком видел это через окно.

— Когда это было?

— Вчера ночью. Они закончили работу и уехали около трех часов ночи. Очень тихо.

Я начала понимать масштаб подготовки Чена Ли. Это действительно был не просто акт мести — это была тщательно спланированная инсценировка. Театр одного зрителя.

— Венчик, ты видел сегодня какое-то движение там?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, но я слышал, что на сегодня назначено какое-то… представление. — Он многозначительно посмотрел на меня. — Вы ведь собираетесь туда, не так ли?

— Да.

— Будьте осторожны, Татьяна Александровна. Месть — опасная материя. Она как ртуть — блестящая, завораживающая, но смертельно ядовитая. Особенно для тех, кто к ней прикасается.

Кирьянов ждал меня у полицейского участка. Несмотря на поздний час, он выглядел собранным и абсолютно бодрым. Только легкая синева под глазами выдавала усталость.

— Ну? — Он открыл дверь своего служебного «Форда». — Что узнала?

Я скользнула на пассажирское сиденье и быстро изложила все, что выяснила за последние часы.

— Чен Ли готовит какой-то спектакль в чайном домике особняка на Ольховой. Церемония возмездия, в которой Дорохов должен публично признать свою вину. Если не признает — скорее всего, его убьют. Собственно, я на эту церемонию приглашена. Дорохов, насколько я поняла, тоже… приглашен. Несколько, впрочем, насильственным методом, без права отказаться.