Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 33 – Марина Серова

Натянув домашние брючки и футболку, я наскоро перекусила и уютно расположилась на диване с блокнотом руках. Разделив вертикальной чертой лист на две равные части, я принялась методично отделять факты от впечатлений.

Первым под разбор попал Солодилов. Пенсионер-акционер, мысленно съехидничала я, вспомнив, как кардинально изменился тон упомянутого фигуранта, едва я затронула тему акций. Итак, наличие акций — это факт. Явное нежелание, граничащее с агрессией, Солодилова обсуждать эту тему даже косвенно — это эмоции. Его, Солодилова, эмоции, за которыми могут таиться новые факты. Кроме того, оставались еще двое приятелей Белорецкого (тоже акционеров?), принимавших участие в похоронных хлопотах. Значит, не чужие люди, могут подкинуть новую пищу для размышлений.

Сделав необходимые пометки, я подвела под ними жирную черту, завершив тем самым рассмотрение вопроса Солодилова. Пока только в своем блокноте.

Теперь быстренько пробежимся по пунктам, относящимся к беседе с Варварой Дмитриевной, Головешке, как непочтительно отзывалась о ней Кристина. Тему Варфоломеевой разберем позже, а вот заведующая порадовала ярким созвездием эмоций. Тут и восхищение Виолеттой (возможно, искреннее), и скорбь по поводу ее трагической гибели (с моей точки зрения, опять-таки непритворная). И еще откровенная враждебность по отношению к Кристине — никак не удается избежать упоминаний о ней в пункте Варвары Дмитриевны. Но есть и любопытная деталь — в своих откровениях заведующая описала некоторые особенности характера Белорецкого. И что особенно интересно — почти в тех же выражениях, что и моя клиентка. Две незнакомые друг с другом женщины выдали практически идентичное описание Артемия Витальевича, в котором он предстает этаким вальяжным ловеласом, тонким ценителем женской красоты и при этом донельзя бесцеремонным и эгоистичным.

Ну и, конечно же, Варвара Дмитриевна направила меня к Кристине Варфоломеевой, оказавшейся, похоже, единственной подругой Виолетты. Из беседы с Кристиной я почерпнула гораздо больше информации, с которой еще предстоит поработать.

Осчастливив Варвару Дмитриевну плюсиком — заслужила как-никак, — я принялась раскладывать по полочкам сведения, полученные уже от Кристины.

Что дают нам эмоции? Скрытность Виолетты, ее необщительность, но в то же время романтизм, о котором упоминала Кристина, могли свидетельствовать о противоречивости натуры погибшей девушки. Эмоциональная неустойчивость сыграла с Виолеттой злую шутку, подтолкнув совершить непоправимый шаг. Возможно, внесло свою лепту убийство Никиты.

Тут я нарисовала два маленьких кружочка, подписав под первым «Никита», под вторым — «Виолетта», и соединила эту пару прямой линией. Две смерти, одна за другой. А следующая смерть — самого Артемия Белорецкого.

От второго кружочка потянулась прямая линия, конец которой венчала стрела, направленная прямо в голову Белорецкого. То есть, конечно же, в третий кружочек, под которым появилась его фамилия. Эта незамысловатая схема должна была иллюстрировать реплику Белорецкого. Ведь, со слов моей клиентки, он заявил, что все это направлено против него, причем с самого начала.

Вот только эту ли схему он имел в виду, делясь своими опасениями с Вероникой Георгиевной? Может быть, его беспокоило нечто иное, не имеющее к двум смертям никакого отношения.