Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 59 – Марина Серова

Пока я все это обдумывала, Екатерина Геннадьевна успела усадить меня за примостившийся у окна небольшой круглый стол, на котором в мгновение ока появилось блюдо с пирожками, и от их аромата у меня буквально потекли слюнки.

Я лишь сейчас осознала, что с утра по своей давней привычке удовольствовалась лишь чашкой черного кофе, рассчитывая перекусить по дороге в ближайшем кафе. За мной водится такой грешок — когда погружаюсь в очередное расследование, то почти начисто забываю о еде. Рядом с пирожками появились чашки, кофейник и сливочник.

— Испекла перед вашим приходом, угощайтесь. Вам сливок? — заботливо осведомилась хозяйка, наливая мне кофе.

— Спасибо, предпочитаю черный, — вежливо отказалась я. — Пирожки просто восхитительные.

Екатерина Геннадьевна ответила слегка смущенной улыбкой.

— Вам, наверное, так и не удалось отдохнуть, вы ведь всю ночь провели в дороге? — спросила я извиняющимся тоном.

Мне и впрямь было немного неловко — хозяйке ведь пришлось хлопотать с угощением, вместо того чтобы посвятить время отдыху и собственным делам.

— Вовсе нет, — весело возразила Екатерина Геннадьевна, размешивая сахар. — Я ведь живу в Камышине, всего четыре часа на машине. Приехала, конечно, поздно ночью, но мне удалось неплохо выспаться и даже чуть-чуть прогуляться.

Она немного помолчала, глядя на меня, потом, словно на что-то решившись, заговорила серьезным тоном:

— Татьяна Александровна, я понимаю, что вас интересует вовсе не это… — Екатерина Геннадьевна запнулась, словно не зная, стоит ли продолжать.

— Я вас слушаю, Екатерина Геннадьевна, — подбодрила я. — Можете рассказать мне все, что сочтете нужным. А потом мы вместе решим, в какую сторону двигаться.

— Хорошо. — Моя собеседница едва заметно улыбнулась. — Вот только когда говоришь о себе, невольно увлекаешься, так что вы прервите мой монолог без всяких церемоний, если меня вдруг понесет не в ту степь.

— Договорились, — подытожила я это небольшое вступление.

— Я переехала в Камышин несколько лет назад, к дочери с зятем. — Екатерина Геннадьевна, опустив глаза, задумчиво вертела в пальцах кофейную ложечку. — Из-за Викентьева, конечно. Жить с ним становилось попросту невыносимо, и дочь поддержала мое решение. Ее муж прекрасный человек, мы отлично уживаемся всей семьей. Я по-прежнему преподаю в академии, только теперь в Камышинской. У меня ведь высшее экономическое образование и есть опыт практической работы по специальности. Это важно, — внезапно пояснила моя собеседница, выделив последнее замечание особенной интонацией.

Я кивнула, не желая сбивать Викентьеву с ее путеводной мысли, и приготовилась слушать дальше.

— Так что все у меня наладилось, мне очень нравится моя работа, уютный городок, я даже успеваю нянчить внучку. — На лице Екатерины Геннадьевны появилась какая-то особенная нежная улыбка. — А эту квартиру я оставила за собой, чтобы иметь возможность приезжать в Тарасов, когда мне вздумается. Это ведь мой дом, здесь когда-то жили мои родители… Ну а Викентьев, — тон моей собеседницы внезапно изменился, в голосе появились металлические нотки, взгляд приобрел холодное отчужденное выражение, — что ж, он, должно быть, последние несколько дней живет в постоянном страхе.

— В страхе? — с интересом переспросила я. — Почему вы так думаете?