Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 76 – Марина Серова

— Так было свидание или нет? — Должна же эта карусель остановиться на каком-то определенном слове.

— Свидание было, но мы не встречались.

Это уже становилось совершенно невыносимым.

— Вероника Георгиевна, — я слегка повысила голос, окончательно теряя терпение, — вы решили меня запутать или свести с ума?

— Сейчас я вам все объясню, — обнадежила Лиховцева. — Тема действительно пришел в тот день ко мне домой. Вернее, попытался. Я просто не открыла ему дверь. Он ведь пришел без предварительного звонка, зная, что я дома. Но я через дверь сказала ему, чтобы он уходил.

— И он ушел?

— Он сказал, что будет недалеко от моего дома, позвонит мне. Чтобы я хотя бы не отказала ему в разговоре, раз уж не хочу его видеть. Я ничего не ответила, но вскоре действительно раздался звонок, уже телефонный. И я все же на него ответила…

— А можно узнать подробности вашей беседы? — спросила я после недолгой паузы, давая своей собеседнице возможность немного успокоиться.

— Да ничего особенного мы друг другу не сказали. — Лиховцева пожала плечами. — Он говорил, что очень жалеет, хотел бы начать все заново. Но, как я поняла, сам не знал, что именно. Сказал, что любит, скучает, понимает, как виноват передо мной. Просил прощения, что испортил мне жизнь. И еще сказал, что ждет меня возле дома, если я вдруг передумаю.

— Но вы не передумали? — уточнила я.

— Нет. — Вероника Георгиевна со вздохом покачала головой. — Когда надо, я умею быть твердой. Или наоборот — когда не надо…

Вновь воцарилось молчание, и я искренне надеялась, что недолгое. Лиховцева явно собиралась что-то добавить, но по какой-то причине не решалась.

— А после ее смерти, то есть самоубийства его жены, я к нему все же приехала, — тихо произнесла она. — Я вам об этом рассказывала. Лучше бы не приезжала, хоть гордость бы сохранила, а так — ничего…

Я, решив обойти довольно скользкую психологическую тему, задала свой следующий вопрос:

— Но на похороны вы все же решили не приходить?

— Нет, на похороны я не пошла, — отозвалась Лиховцева странным безжизненным голосом. — Не хотела с этой столкнуться, — она указала на телефон в моей руке. — Думала почему-то, что она обязательно явится. Боялась, что не сдержусь, наброшусь на нее, и во что тогда превратятся похороны? Странным он все-таки был человеком, — произнесла вдруг Вероника Георгиевна с удивленной улыбкой, словно только сейчас это осознала. — Все в нем было перемешано — и плохое и хорошее.

«Как и в любом из нас», — мелькнуло у меня в голове.

— Да, но у него все же это было как-то по-особому. — Лиховцева произнесла это таким тоном, словно я высказала это вслух. Впрочем, чему тут удивляться. Иногда наши мысли не так уж трудно угадать, а у Вероники Георгиевны в ее стрессовой ситуации чутье обострилось многократно. — Пусть он был эгоцентричным, самовлюбленным, да каким угодно! Мне все же он смог дать настоящее счастье, ну и страдания, конечно… Да и в материальном плане, надо признать, я многим обязана ему. Это ли не любовь!

Тут, оборвав свою несколько пафосную речь, Вероника Георгиевна повернулась ко мне и сказала самым обычным человеческим тоном:

— Найдем его убийцу, да, Танюш?

— Думаю, что найдем, — осторожно пообещала я и отправилась на поиски упомянутой персоны.

Итак, больше выяснять было нечего, серьга действительно принадлежала Ольге Осокиной. Я была вынуждена признаться самой себе, что не сомневалась в этом с того самого момента, как только увидела фотографию влюбленной пары. Однако что-то все же побудило меня отправиться к моей клиентке именно по этому поводу, и, как оказалось, не зря. А Вероника Георгиевна тоже хороша! Ну что ей стоило рассказать мне о наличии второй пассии Белорецкого?! Тогда я не выглядела бы настолько по-идиотски во время визита к Осокиной, зная об их отношениях. Вновь вспомнилась стрела, которую я в самом начале расследования начертила у себя в блокноте. Уж не Ольга ли Осокина держала в руках тот самый лук, из которого ее выпустили? Но как ей это удалось?