Книга Мэри Поппинс. Финальный акт, страница 31 – Марина Серова

— Да-да, конечно! — Валера с каждой минутой становился все бодрее и бодрее, казалось, что ему очень нравится участвовать в этом расследовании. — Пойдемте!

Наш эксперимент показал, что Валере потребовалось порядка трех минут, чтобы добраться до кабинета техников, оставить там записку и вернуться назад. Если предположить, что кто-то специально ему позвонил, чтобы «увести со сцены», то этого времени вполне хватило бы, чтобы сделать один правильный и фатальный надрез на тросе… Техников не было в театре, стало быть, звонил кто-то другой… Но кто?! Если вообще звонил и это все не просто выдумки Валеры, чтобы обеспечить себе причину «не быть у троса, когда все это произошло».

На предложение Димы посидеть в кафе и обсудить опрос свидетелей я ответила неохотным отказом. Я бы с радостью потусовалась с ним где-нибудь в уютном месте за чашечкой кофе, но ночь в поезде давала о себе знать. Глаза практически слипались, сил не было совсем, но, конечно же, хотелось еще посидеть в тишине и обдумать все увиденное и услышанное. Хотя, если честно, то у меня проскакивала мысль, зачем я вообще ввязалась во все это. Ты знаешь зачем, Таня, ты знаешь… Профессионал до мозга костей, тут уж ничего не поделаешь. Все эти театральные интриги, которые раньше видела в кино, вдруг происходят прямо у тебя на глазах. Так интересно с психологической точки зрения наблюдать за людьми, когда они рассказывают друг о друге и о себе, как относятся к происходящему. К тому же, как и в некоторых других моих расследованиях, у меня был чисто спортивный интерес: смогу ли я разгадать дело, когда так мало улик и фактов и так много домыслов, сплетен и интриг.

Дима настоял на том, чтобы подвезти меня до моей гостиницы, за что я на самом деле была ему очень благодарна. Вызывать такси, ждать, ехать с водителем, который мог оказаться, например, очень разговорчивым — так себе удовольствие!

— Таня, вот такое тебе спасибо, большое и человеческое, за то, что ты вписалась в эту заварушку! Правда! Я так рад, что ты тут оказалась в этот момент. Я понимаю, что дело вроде как и не такое из ряда вон, но хотелось бы, конечно, выяснить, кому же в этом театре спокойно не живется. Ну и вообще… я… — Дима замялся, и в сумраке белой ночи мне даже показалось, что он немного покраснел.

— Дима, да брось! Как говорят в футболе, это же «наш гол престижа». Конечно, хотелось бы этого сумасшедшего вывести на чистую воду, пока у остальных актеров ноги и руки целы! Но сейчас правда уже поздно и пора нам разойтись, чтобы подумать, что к чему. Потом сравним гипотезы и… Хотя, если честно, даже не знаю, что «и». Может, сгоняю завтра в театр, поброжу там, послушаю, что говорят. Может, с кем-то еще удастся поговорить, так скажем, более независимым наблюдателем.

— Конечно! Тогда будем на связи! Скажи, пожалуйста, твой номер, завтра позвоню тебе, обсудим, что да как!

Та-а-ак… Второй раз за этот длиннющий день симпатичный мужчина берет у меня номер телефона. Похоже, это уже какая-то тенденция! Петербург, ты меня радуешь. Если не отдыхом, то прекрасной компанией!

В номере я сразу рухнула на кровать. Сначала мне показалось, что глаза мои тут же закроются и я засну, не успев раздеться. Но не тут-то было. Перед глазами стояла жуткая картина, как Светлана с леденящим душу воплем падает с потолка сцены и с грохотом сломанной куклы приземляется на пол. Какие у меня пока есть предположения… Сначала я решила не трогать вахтершу и Пашу. Хотя допускаю, что Паша мог быть в сговоре со своим источающим позитив братом. И тот и другой страдали от выходок примы, но ничего не могли поделать. В конце концов, Паша мог специально прийти на репетицию, и они с Алексом договорились, что тот якобы выйдет поговорить по телефону. А потом скажут, что, дескать, да, звонили декораторы, Алекс разговаривал, Паша поднимался по лестнице. И у того, и у другого были те самые пара минут, чтобы перерезать трос. Но тогда злоумышленников двое.