Книга Мэри Поппинс. Финальный акт, страница 47 – Марина Серова

Путь нам предстоял неблизкий, потому что больница находилась на окраине города. Машин на дорогах было несметное количество, все спешили на работу, автобусы и микроавтобусы с туристами, все гудели, на светофорах большущие очереди, так что в поездке мы сто раз обсудили уже имеющуюся у нас информацию, послушали музыку, помолчали, каждый думая о своем, и через час с лишним наконец-таки подъехали к больнице.

Больница была просто огромная, так что нам пришлось еще и побродить, прежде чем мы нашли нужный нам корпус. Там мы надели бахилы, поднялись в лифте на третий этаж и отметились у медсестры, которая сидела за стойкой у входа в отделение. «Палата номер пятнадцать! Прямо по коридору!» — Медсестра профессионально улыбнулась нам и уткнулась обратно в свой компьютер.

Мы прошли к указанной нам палате, Дима тихонько постучался, и мы услышали из-за двери недовольное: «Да-а-а! Кто там?» Это был пронзительный голос Светланы, как всегда не отличающийся излишней любезностью. Мы с Димой переглянулись. Человек с такими травмами умудряется так громко говорить?! Стало даже как-то страшновато заходить, но нам пришлось-таки открыть дверь и оказаться в палате, какие я обычно видела только в голливудских фильмах. Тумбочки и стол были заставлены букетами цветов: и в специальных коробках, и в корзинах, и в обычных бутылках. Корзины с цветами стояли и на полу. Также палата чем-то напоминала гримерку после премьеры. Тарелки с фруктами, причем не с яблоками или апельсинами, а с какими-то тропическими волосатыми и пупырчатыми штуками, мини-ананасами и манго были затиснуты между бутылок с нарядными этикетками. Сомневаюсь, что Светлане приносили спиртное, наверное, это были какие-нибудь дорогущие соки. Гигантский мягкий медведь сидел в кресле, и к его лапе был привязан огромнейший надувной шарик в форме сердечка.

Сама прима лежала на внушительной кровати с кучей всяких рычагов и прибамбасов, кнопок и прочего оборудования рядом, с зафиксированной ногой. Она выглядела не так роскошно, как в театре, — это ясное дело. На больничной койке это вообще сложновато! Но учитывая, что пошел только второй день после злосчастного инцидента, она была очень даже ничего. Волосы причесаны и заплетены в косу, которая лежала на внушительном бюсте. Лицо было без косметики, но такое ощущение, что кожа была свежей и увлажненной. Я искренне поразилась, что можно так выглядеть, когда находишься в таких непростых обстоятельствах.

— Чего вам? — Пронзительный голос Светланы стал немного тише, но взгляд сурово буравил нас с Димой. Чувствую, общение будет таким же приятным, как и с директором.

— Здравствуйте, Светлана! Мы приносим свои извинения за наш визит, но… — Дима попытался начать диалог со свойственным ему тактом, — мы правда не хотели бы вас беспокоить…

— Ну вот и не беспокойте! — отрезала прима, продолжая вызывающе смотреть на нас, как будто бы она не лежала на больничной койке, пусть и самой лучшей и продвинутой, а сидела на троне в Букингемском дворце.

— Дело в том, что мы стараемся ради вашего же блага! Ведь вы не просто так упали с такой высоты! — Дима как будто бы не замечал злобный тон Светланы и продолжал с той же доброжелательной улыбкой.

— Да ясен пень! Америку открыли! Не просто так, а с кучей переломов! Теперь буду лежать тут хрен знает сколько! Понабрали уродов! Валеру этого на хрен из театра пусть выгонят! Будет мне выплачивать компенсацию до конца своих дней! — Откуда и силы у нее брались так энергично и жестко говорить, еще и опять повысив голос, вот что меня удивляло. — Ай, черт, больно-то как!