Книга Бесценный мальчик, страница 44 – Марина Серова

Я была укомплектована одеждой и аксессуарами со всеми оттенками золота, а следователь Скворцов вписался бы в мои ансамбли во время прогулок, хождений в засады и даже лежания на золотом песке у моря.

Посещения магазинов утомили, я со своими пакетами присела передохнуть на лавочке. Чем занимаются на отдыхе обычные девушки? Рассматривают других девушек!

В магазинчике напротив мне опять мелькнуло что-то знакомое. Красная шляпа примеряла на свои освободившиеся от поцелуев и перчаток пальцы ювелирные изделия. Причем стоимость этих ювелирных изделий, судя по полному отсутствию покупателей в салоне, могла удивить. Спутник цыганской наружности прочно держал теперь за талию свою спутницу. И чем дольше она примеряла кольца, тем теснее он прижимал ее к себе. Старания его не прошли даром, теперь продавцы кружили вокруг мужчины, подавая на примерку один за другим массивные золотые браслеты.

Мне уже почти надоело ждать, когда на кассе обладательница красной шляпы достала банковскую карту и оплатила несколько коробочек одним движением. Пока я фантазировала, что потребую сейчас в обмен на красную перчатку из моего кармана такую вот симпатичную коробочку, парочка вынырнула из ювелирного салона и принялась обмениваться горячими поцелуями. Красная шляпа съехала, и поля открыли лицо женщины. Мне стало ясно, почему силуэт женщины был так знаком. Альбина Полякова прогуливалась по торговому центру под руку со своим любовником. Любовником-цыганом?

Я немного побродила вслед за сладкой парочкой от магазина к магазину. Но шопинг и прогулки утомили, пакеты оттягивали руки и падали в неподходящие моменты, да и любовники не делали ничего интересного, кроме покупок и поцелуев на выходе из каждого бутика. И мне пора было спешить на вокзал, откуда через час отправлялся поезд.

Все мои приобретения влезли в две гигантские дорожные сумки, которые я еле запихала в вагоне на места для хранения. Обратная дорога в пустом купе манила отдыхом, но сон не шел.

Всегда путешествие железной дорогой навевало на меня ностальгию и успокоение. Мягкий перестук колес, чай в подстаканниках, свежее сыроватое белье, тихие разговоры попутчиков и мелькающие за окном картинки. В детстве, когда отец отвозил меня в спортивный лагерь или к бабушке, я могла часами наблюдать за пестрой лентой городов, поселков, маленьких станционных будок и просто живописных лесочков и широких полей. Ночью я просыпалась и смотрела, как в уютном свете фонарей вокзала кипит чужая жизнь: люди плакали, прощались или бросались друг другу в объятия. Цветной калейдоскоп жизни крутится, складываясь в причудливые узоры под ритмичное покачивание. И ты часть этих картинок, едешь в вагоне, ставшем твоим домом на несколько часов, сквозь людские судьбы.

Битый час я сидела у окна, пытаясь поймать убаюкивающий ритм, когда голова тяжелеет и манит подушка. Но события нескольких дней не отпускали меня, вопросы один за другим всплывали и требовали ответа. Та картина, что была в начале — любящая мать, гениальный сын, заботливый отец, самоотверженная жена, — обросла новыми деталями, и у каждого персонажа проявилось двойное дно, с человеческими низменными мотивами.

Каждый из тех, кто имел отношение к Адаму, не тот, за кого себя выдавал.

Елена Генриховна из честолюбия рисковала жизнью сына, лишь бы он играл на легендарной семейной реликвии; Юрий Поляков поставил на уши весь город, но тоже не позаботился о своевременной охране мальчика; Альбина Полякова, преданная жена, принявшая чужих для нее детей, на самом деле тратит доходы от совместного бизнеса на любовника-цыгана. И вот опять цыгане, зачем им мальчик. Цыганка слала проклятия и подсовывала поддельные магические вещи, может быть, хотела напугать мальчика и выкрасть скрипку. Этот план сработал, скрипка украдена и… возвращена… а вот Адам — нет.