Книга Жизнь как триллер, страница 33 – Марина Серова

— Все же вернемся к разговору о больнице, — проговорила я. — Как же вы объясняли свои ушибы и ранения?

— Ссылалась на неловкость и усталость, — пожала плечами Майя. — А что я еще могла придумать? В конце концов, мне очень хотелось, чтобы врачи сообщили в полицию и Виктора отправили бы за решетку, но сама я рассказать врачам ничего не могла. Они сами должны были понять, что со мной происходят ужасные вещи, понимаете? Но они решили закрыть на это глаза и не вмешиваться… Даже сейчас я не знаю точно, как нужно было поступить. У меня была патовая ситуация. С одной стороны, я могла все рассказать полиции, заявить на мужа, но, с другой стороны, у меня не было никаких доказательств вины мужа, кроме синяков на теле и ран. Виктор, в свою очередь, нанял бы хорошего адвоката, и, я уверена, тот бы доказал, что все свои травмы я получила, когда, скажем, в пьяном виде не вписывалась в дверные косяки или падала с лестницы в подъезде. Учитывая то, что Виктор благополучно избежал наказания за нанесение побоев другому человеку, я понимаю, что именно так бы все и было. Единственное, чего я могла добиться своими действиями, так это ярости своего мужа и своей собственной смерти от его рук. А возможно, и смерти Карины, ведь она даже не была его дочерью! Поэтому я молчала в тряпочку, а когда приходил Виктор, делала вид, что рада его визиту. Принимала его подарки, ела фрукты, которые он приносил, хотя ощущала рвотный рефлекс при виде персиков, апельсинов и винограда. Но приходилось запихивать в себя эти долбаные фрукты, потому что иначе Виктор бы разозлился… Уже такое один раз было. После одного из избиений бывший муж захотел со мной поужинать. Я не могла толком ходить, испытывала боль от каждого движения, из носа шла кровь. Карина сидела в своей комнате и слушала музыку в наушниках, она обычно не выходит, если ее не позовут. Виктору это нравилось, он не запрещал дочке даже брать в комнату еду, позволял есть вредные чипсы и пить колу… Избивал Виктор меня исключительно в нашей спальне, если дочь была дома. Мне он запрещал даже стонать — приходилось терпеть боль молча, так как иначе он убил бы и меня, и Карину. Виктор велел мне оставаться в спальне, сам принес из кухни еду — горячую картошку с мясом, которую подогрел в микроволновке, и положил в две тарелки. Одну тарелку он дал мне. Я отказалась есть — мне и говорить-то было больно, не то что есть… Виктор разозлился, взял мою тарелку и опрокинул ее на меня. Картошка была очень горячей — он очень хорошо ее разогрел. Я вскрикнула от боли, тут же получила удар в живот. Меня вывернуло наизнанку, и Виктор заставил меня все убирать, пригрозил, что иначе заставит меня съесть мою блевотину. Тогда я поняла, что с мужем лучше не спорить…

— То, что с вами происходило, — чудовищно, не спорю, — кивнула я. — И очень печально, что преступник так и не получил по заслугам. Вы по-прежнему не хотите заявлять на бывшего мужа в полицию?

— Я ничего не смогу предъявить против него, — вздохнула Рудовская. — Единственное доказательство, которое у меня было, — это следы на теле от его побоев. Но они почти все зажили, осталась пара шрамов, но невозможно доказать, что я получила их от бывшего мужа. У меня нет ни свидетелей, ни видеозаписей побоев — ровным счетом ничего. Моя исповедь записана в моей книге, но для общества она лишь плод воображения талантливой писательницы, которая прочитала что-то о жертвах домашнего насилия, не более.