Книга О чем молчит диктофон, страница 56 – Марина Серова

Припечатав меня таким образом, дама развернулась и пошагала вдоль пыльного палисадника. Ее собачонка потрусила за ней следом.

Известие о смерти Максима меня ошеломило, и я нерешительно потопталась у подъезда, не зная, что предпринять. Виктория сказала, что брат Максима был неравнодушен к Эльвире. Я решила подняться в квартиру.

Дверь мне открыла высокая худая женщина лет пятидесяти. Мне не пришлось гадать, кто передо мной – на женщине было черное платье в пол, черная же косынка покрывала ее волосы. У меня не было сомнений – передо мной мать погибшего Максима. Взгляд ее светлых водянистых глаз был каким-то тусклым и потерянным. Женщина молча смотрела на меня без всякого выражения.

— Извините, я знакомая Максима, – пробормотала я, вновь почувствовав некоторое замешательство. Матери-то не наврешь, что я бывшая одноклассница ее сына, она вполне могла знать всех его одноклассниц наперечет. К тому же я понятия не имела, в какой школе учился Максим. Однако женщина и не думала выяснять, при каких обстоятельствах я познакомилась с ее сыном.

— Помянуть пришли? – Ее голос был таким же тусклым. – Проходите.

Она посторонилась, пропуская меня в квартиру. Ссутулившись, она пошла в комнату. Я направилась следом.

В небольшой гостиной на круглом столе, покрытом темной плотной скатертью, стоял портрет улыбающегося парня с открытым удивленным взглядом. Перед портретом горела свеча. В комнате было душно, но окна были плотно закрыты и почти полностью занавешены тяжелыми коричневыми шторами.

— Двадцать шесть лет сегодня моему сыночку исполнилось бы. – Женщина присела на стул возле стола и всхлипнула. – Если б не гадина эта, жил бы и жил Максимочка мой!

Она ненадолго замерла, потом медленно обернулась ко мне. Я чувствовала себя очень неуютно, нежданно-негаданно попав на поминки. Вообще-то я рассчитывала поговорить с братом Максима, но женщина была дома одна. Я вынула из сумочки несколько купюр и нерешительно протянула матери Максима.

— Вот, на памятник, возьмите, пожалуйста.

Женщина молча взяла деньги и спрятала в карман широкой черной юбки.

— Горе, страшное горе, – тихо проговорила она. – И страшный грех. И было бы из-за кого.

— Это все из-за Вики? – осторожно спросила я.

Женщина резко обернулась.

— Из-за Вики, из-за Вики, да! – выкрикнула она сквозь слезы. – Из-за твари этой, потаскухи!

Женщина достала мятый платок и промокнула глаза.

— Максимочка как про свадьбу узнал, так сам не свой ходил. Но потом успокоился немного, на работу вернулся… Так этой твари мало было, она фотографии начала слать! Смотри, мол, как у меня все замечательно! Ну, Максимочка и не выдержал!

Женщина разрыдалась. Немного успокоившись, она продолжила:

— Виталик, как узнал, убить ее хотел. Убью, говорит, мама, эту гадину, что хочешь делай! Так я в него вцепилась и не пустила. Виталик, говорю, не вздумай из-за этой твари жизнь себе ломать. Не могу я и второго сына потерять из-за нее!

В этот момент хлопнула входная дверь. Женщина поспешно вытерла глаза и, всхлипнув еще пару раз, взяла себя в руки.

— Мам, ты дома? – послышался мужской голос из прихожей.

— Да, сынок, у нас гостья. Пришла Максима помянуть.

В комнату вошел высокий парень лет двадцати пяти и недоверчиво уставился на меня. Его широко расставленные светлые глаза казались почти круглыми. Простое, открытое довольно приятное лицо, которое портили темные прямые усики, которые совершенно ему не шли. Вероятно, парень с их помощью пытался выглядеть более солидно.