Книга Одна из нас лишняя, страница 12 – Марина Серова

— Слава, привет, — Юрий Анатольевич протянул ему руку.

Я как ни в чем не бывало вышла из-за своего укрытия и снова устроилась в кресле. Я почувствовала, что Слава, как назвал его Юрий Анатольевич, проводил меня подозрительным взглядом.

— Познакомьтесь, это Евгения Максимовна… Вячеслав Михайлович, — представил нас Овчаренко.

Легкой пружинистой походкой Борщев (я поняла, что это именно он) подошел ко мне и, как бы поправляя свои и без того прилизанные волосы, коснулся их кончиками пальцев.

— Очень приятно, — улыбнулся он, — к сожалению, мы с Юрой должны идти.

— Не смею вас задерживать, — произнесла я.

Какая-то не то настороженность, не то растерянность засквозила в его томном взгляде.

Юрий Анатольевич попрощался с сыном, кивнул мне, подхватил свой чемодан и, жестом пригласив Борщева, вышел из комнаты. Вячеслав Михайлович у самой двери оглянулся и снова посмотрел на меня.

* * *

Весь следующий день Никита провел дома за мольбертом, поэтому у меня появилась возможность отдохнуть, посмотреть новые фильмы, сходить за романами для тетушки Милы, которая проглатывала детективную литературу с такой же легкостью и быстротой, как Робин Бобин — все съедобное и несъедобное.

На другой день — снова «Кавасаки», сумасшедшие гонки, «Тотем», безалкогольное пиво, — короче, ничего интересного. Вечером сдала Никитушку с рук на руки его мамочке.

Следующим вечером, в пятницу, моего подопечного потянуло на проспект… Там царило шумное веселье. Уже на подходе к тарасовскому Арбату можно было слышать слитный гул человеческих голосов, зыбкое эхо которых служило фоном для популярных мелодий и песенных шлягеров «живых» оркестров, развлекавших публику в многочисленных кафе.

Фланирующие по проспекту граждане с интересом и, как мне показалось, даже с завистью косились на удобно устроившихся за столиками отдыхающих. На террасах кафе под ритмичную, «заводную» музыку освещаемые бегущим разноцветьем огней кривлялись и тряслись в оголтелом танце подвыпившие парни и девицы. Некоторые из представительниц прекрасного пола смело вступали в вокальное соревнование с льющимися из динамиков голосами эстрадных певцов и певиц.

Мы направлялись к пересечению Немецкой и Горького — месту тусовки формалов и неформалов всех регалий и званий.

— Вот бы промчаться здесь на «Кавасаки», — мечтательно произнес Никита, — то-то было бы шума и разговоров.

— Кто же тебе мешает? — иронично спросила я.

Он поморщился, словно съел полдюжины лимонов, и покосился на группу милиционеров, стоявших возле служебной «шестерки».

— Менты такую погоню организуют!.. — Он немного помолчал, потом добавил:

— Ты не думай, я не боюсь.., мотоцикл отберут — жалко.

— Да я не думаю.

— Жень, а Жень, у меня к тебе просьба есть, — Никита как-то по-детски засмущался, — мне нужно, чтобы ты хотя бы на полчасика оставила меня одного.

— Будь добр, выражайся, пожалуйста, яснее, — я остановилась и вопросительно посмотрела на него, уже зная, о чем пойдет речь.

Как оказалось, я не ошиблась.

— Ну ты же знаешь, Поручик сейчас не появляется у Консы.., благодаря тебе, — Никита через силу выталкивал из себя слова, — я бы хотел покататься немного один.., ну, то есть не один, конечно.., с Никой…

— Я думаю, это можно будет устроить, — я улыбнулась, видя, какой надеждой загорелись его глаза.