Книга Одна из нас лишняя, страница 32 – Марина Серова

Представив, сколько может стоить это ожерелье, я едва не присвистнула. Сама я не люблю выпендриваться. Самое главное для меня в одежде — комфортность и вкус. Я ношу то, что мне идет, стараясь покупать только такую одежду, в которой могла бы чувствовать себя удобно и в то же время выглядеть стильно и привлекательно.

Вот и сейчас на мне бриджи и бронзово-желтый топ на тонких лямках, позволяющий видеть мой плоский загорелый живот.

— Ты смотришь? — легонько толкнул меня Никита, никак не прореагировав на приход эффектной пары.

По подиуму, под расплывчато-сонную музыку, в разряженной атмосфере которой время от времени раздавался тревожный набат диссонансов и апокалиптический лязг падающих металлоконструкций, в клубах сиреневого дыма вереницей шли высокорослые модели.

Их обнаженные, расписанные «под хохлому» тела были подобны фрагментам роскошного эдемского сада. Казалось, они несли на себе цветущие заросли и прогибались под тяжестью диковинных плодов. Естественные выпуклости и углубления их тел составляли соблазнительный ландшафт этого сада. Лобки девушек были стыдливо прикрыты полупрозрачной телесно-розовой тканью.

— Непонятно, зачем им эти чертовы трусы? — довольно развязно и намеренно громко задался риторическим вопросом Никита.

Я строго посмотрела на него, пытаясь его приструнить. Он только нахально улыбнулся.

Брюнет с любопытством взглянул на Никиту, а потом на меня. Не найдя у меня отклика, он обратил взор к подиуму. Все это время я незаметно наблюдала за ним и его красоткой.

Глубоко вздохнув, она попросила своего спутника налить ей чего-нибудь выпить, и он, глядя на батарею бутылок, выбирал между шампанским, белым вином, вермутом, пепси и фантой.

Наконец, он остановился на вермуте и, наполнив бокал ледяной бледно-лимонной жидкостью, подал его женщине.

— Спасибо, — небрежно бросила она, поднося бокал к губам.

Я взглянула на часы: действо должно было скоро закончиться, уступив место дискотеке.

Обведя глазами зал, я снова встретилась взглядом с брюнетом.

— Родион, смотри, Шнайдер! Давай ему помашем! — Шатенка привстала.

— Он тебя все равно не видит, — безучастно сказал Родион и снова одарил меня томным взглядом.

Его спутница все-таки не выдержала и, покинув свое место, присоединилась к тем, кто хотел преподнести цветы или выразить свое восхищение виновнику торжества. Родион воспользовался моментом.

— Неплохо, правда? — Он пододвинулся поближе ко мне, начиная свою игру, и ослепительно улыбнулся. — Вы с ним знакомы?

— Со Шнайдером? Нет. Пару раз обедала в его заведении.

— Если желаете, могу вас ему представить, мы вместе учились на архитектурном.

— Вы архитектор? — позволила я себе удивиться.

— Да, работаю в «Арх-Модерне», Родион Давнер.

— Евгения, — представилась я и кивнула в сторону моего подопечного, — это мой брат, Никита.

Действо на подиуме входило в свою завершающую стадию. Шнайдер, подобно кутюрье, сопровождаемый своими моделями, вышел на поклон, держа за руку одну из них. Другой рукой он прижимал к себе букеты цветов. Было в его лице что-то неуловимо знакомое. Где я могла его видеть раньше?

— Не хотите ли немного проветриться? — взял быка за рога Родион. — Здесь, к сожалению, нельзя курить.

— А как к этому отнесется ваша дама?

— Это моя жена, — Давнер сделал неопределенный жест рукой, — она еще не скоро освободится.