Книга Одна из нас лишняя, страница 62 – Марина Серова

— Я такой же архитектор, как и мой муж, мой бывший муж! — самодовольно поправилась она. — Если ему нравилось делать всякие почеркушки, которые тешили его самолюбие, это еще не значит, что он великий архитектор. Но что об этом говорить. Теперь он, как вы правильно догадались, кормит червей неподалеку отсюда. Может, его найдут бродячие собаки, Славик не успел его глубоко закопать — опаздывал на самолет.

— Продолжается регистрация билетов и оформление багажа на рейс тридцать четыре девятнадцать… — снова пропел над моей головой громкоговоритель.

— Очень жаль, девушка, — со вздохом произнесла Людмила Григорьевна, — но нам пора прощаться.

Черное дуло пистолета поднялось на уровень моей головы и замерло, хищно уставившись мне в глаза. Я лихорадочно соображала, что я могу сделать. Нас разделяло метра четыре. Броситься ей в ноги и повалить на пол? Выстрелить-то она, наверное, успеет, но вот шансов убить меня будет куда меньше, а значит, шансы остаться в живых достаточно высоки. Только бы эта дура не дернула курок!

Или присесть и, оттолкнувшись, прыгнуть назад? По мраморному полированному полу я могла бы проскользить до самого выхода из отсека. А уж там ей меня не достать. Не будет же она гоняться за мной по всему аэровокзалу с четырьмя сотнями тысяч долларов в чемоданчике!

Я вспомнила про сотовый в кармане брюк.

Вот еще один вариант. Одним движением руки выхватить его и метнуть прямо в лицо этой надменной особе. Я была уверена, что не промахнусь. Так, а потом? Потом вариант номер один — сбить с ног…

Все это прокрутилось в моей голове за доли секунды. Палец на курке начал свое смертоносное движение, а я все еще стояла, глядя как завороженная в отверстие, из которого вылетает маленькая смерть.

Вот, еще немного.., пора! Мышцы мои напряглись, но я не успела сделать никакого движения, позади меня раздался сухой щелчок. Пуля просвистела возле моей головы, едва не задев волосы.

Во лбу Людмилы Григорьевны появилась маленькая аккуратная дырочка. Я услышала грохот выпавшего из ее рук пистолета, а потом увидела, как ее тело, словно потеряв объем и став плоским, наподобие марионетки, вырезанной из фанеры, полосуя воздух отрывистыми механическими движениями конечностей, рухнуло вниз, с глухим стуком ударившись о мраморный пол.

Я обернулась и увидела серую фигуру Анатолия Константиновича. Он деловито свинчивал глушитель со своей «беретты». Затем, спрятав пистолет в один карман, а глушитель — в другой и не обращая на меня никакого внимания, он прошел к распростертому на полу телу.

Поднял дипломат и попытался его открыть.

Заперто. Я молча наблюдала, как он с непроницаемым выражением лица опустился на одно колено и обеими руками профессионально провел с головы до ног по телу Людмилы Григорьевны. Не обнаружив ключа в карманах комбинезона, он потянул золотую цепочку, обвивавшую ее шею. Вместо кулона на ней поблескивал заветный ключик.

Коротким резким движением Анатолий Константинович сорвал цепочку и отпер дипломат.

Быстро глянув на ровно сложенные пачки долларов, он закрыл дипломат и, удовлетворенно хмыкнув, поднялся с колена.

— Спасибо, — сухо произнес он, проходя мимо меня, словно благодарил за возвращенную шляпу.

— Погодите-ка, — остановила я его, — а как же мои пальчики? Те, что остались на пистолете в квартире Борщева?