Книга Мистика — сестра криминалистики, страница 27 – Марина Серова

Я положила книгу на стол, стоящий возле полок, и машинально перелистнула несколько страниц. Хорошая у меня работа, разнообразная! Куда она только ни заносила меня — даже на симпозиум по славянским языкам. Цепкая память в таких случаях здорово помогает: никогда не угадаешь, при каких обстоятельствах впоследствии пригодится случайно увиденное или услышанное. А тут вдруг бац! — и плюсик к карме ученого-историка…

— А можешь еще что-нибудь прочитать? — заинтересовался Сергей. — Только с переводом.

Мой взгляд упал на раскрытую страницу. Несколько строк на ней были кем-то подчеркнуты — их я и решила прочесть. Это был фрагмент из Нагорной проповеди, и над переводом даже думать не пришлось — он и так у всех на слуху: «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их».

Я подняла глаза от книги и взглянула на Сергея. Похоже, услышанное впечатлило его. Он замолчал надолго — видимо, что-то обдумывая. Наконец обрел дар речи и попросил меня прочесть ему один документ.

— Это история дома, — пояснил он. — Но я там ничего не могу разобрать: все записи от руки, разными почерками, и алфавит старый, некоторые буквы я вообще не понимаю.

— Сейчас посмотрим, — сказала я, закрывая Евангелие и ставя его обратно на полку.

Вот, кажется, и нашлись документы, которые я два дня разыскивала по тарасовским архивам. Интересно будет в них заглянуть. Может, там есть что-то и о кладе?

Сергей достал с одной из полок не очень толстую книгу в самодельном бархатном переплете и положил ее на стол передо мной. Я открыла фолиант. Сначала шли записи рождений и смертей, а также купчая на дом, из которой я узнала, что раньше дом принадлежал купцу Головастикову, прибывшему в Тарасов из Царицына. Я сказала об этом Сергею, и молодой человек попросил читать дальше.

Дальше шли договоры, купчие, какие-то расписки, но вот я наткнулась на очень интересный документ. Это была опись ценностей, «схороненных под спудом».

— Что такое «под спудом»? И где это может быть? — У Сергея разгорелись глаза, когда он услышал, какие ценности хранятся в доме.

— Под спудом — значит не на виду. В тайнике, короче, — объяснила я.

Осталось найти указание, где спрятан этот тайник. Но сколько мы ни искали, документ о местонахождении сокровищ так и не удалось обнаружить. Сергей явно был раздосадован.

— С этими тайниками с ума сойти можно, — наконец сказал он. — Где-то должен быть план, в котором указано место захоронения сокровищ, но вот где он?

Сергей с надеждой посмотрел на меня. Я пожала плечами, притворившись, что клад меня интересует меньше всего:

— Поищи в библиотеке. Он может лежать в какой-нибудь другой книге или среди документов, которые не имеют никакого отношения к сокровищам.

— Легко сказать «поищи»! Если бы я еще разбирался в этой писанине, как ты!

— Это не так сложно, как кажется. Большинство букв такие же, как в современном языке, грамматика только местами странноватая. Непонятных слов вроде не должно быть много. Ты же Пушкина в школе читал? Язык восемнадцатого века ненамного труднее. А незнакомые буквы я могу объяснить. Хочешь?