Книга Месть в смирительной рубашке, страница 11 – Марина Серова

В магазине она трудилась с десяти утра до восьми вечера, график у нее был два через два и отпуск – всего-навсего месяц вместо двух с половиной, как в школе. В общем, идея дочери казалась мне бредовой. Потом я нашла пустую коробку из-под вина в ее сумке, спросила Машу, что это значит. Дочь пожала плечами и заявила, что это не мое дело. А я стала наблюдать за поведением Маши, отметила ряд странностей в поведении. По вечерам дочка запиралась в своей комнате, брала с собой бутылку сока и пару яблок, от ужина отказывалась. Я поняла, что дело нечисто, попробовала как-то сок на вкус, и до меня дошло, что Маша на самом деле пьет спиртное, причем делает это каждый день. Я вызвала дочь на откровенный разговор, заявила, что не отстану от нее, пока она мне не расскажет всю правду. Маша выложила мне все – и про несчастную любовь, и про спиртные напитки, призналась, что ей самой страшно, так как она и дня не может прожить без выпивки. Дочь просила у меня прощения, умоляла не сердиться на нее… Я решила, что нужно действовать – сперва Маша лечилась амбулаторно, но это не помогало. Таблетки действовали на дочь не так, как должны, – без спиртного у нее началась бессонница, Маша не могла сосредоточиться. Лечащий врач посоветовал начать стационарное лечение. Естественно, в магазине дочь никому не сказала, что у нее за проблемы, – взяла больничный, я помогла ей со справкой, благо на работе у меня есть нужные знакомые. Врач Маши советовал психиатрическую больницу – там хорошие специалисты, большинство пациентов выздоравливают от алкоголизма и наркомании. Лечебница закрытая, больным не разрешается выходить на улицу, посещения пациентов строго регламентированы по времени, в отсутствие врачей приезжать родственникам запрещено. Мобильными телефонами разрешают пользоваться один раз в день, выдают только для того, чтобы больные могли позвонить родственникам или знакомым, а потом забирают мобильники и кладут в сейф. Все передачки тщательно проверяются, в больнице строгий контроль за питанием пациентов, список разрешенных продуктов довольно небольшой. Я езжу к дочери каждый будний день – кроме своих суток, конечно, но если я не приезжаю, то Маша со мной созванивается, мы об этом договорились. Сегодня я как раз собиралась ехать к дочери, мы условились с ней, что я буду приезжать к пяти часам вечера, так как до этого времени у пациентов капельницы и процедуры.

— Вы звонили в больницу сегодня? – спросила я.

Ольга Николаевна отрицательно покачала головой.

— Нет, а зачем мне звонить? Я же приеду, Маша мне тоже не звонила – она знает, что после суток я сплю, мне надо хотя бы часок вздремнуть, чтобы чувствовать себя нормально. Раньше я могла и в ночь выходить после основной смены, но сейчас здоровье уже не позволяет. Увы, с возрастом мы не молодеем…

— Как вы думаете, может ли что-то угрожать жизни вашей дочери? – задала я новый вопрос.

— Разве что алкоголь, – вздохнула Ольга Николаевна. – Я не знаю, каким образом Маша умудрилась дозвониться до вас – даже если так, предположим, что дочка как-то вытащила свой мобильный из сейфа, чего, в принципе, быть не может, откуда-то взяла ваш номер и вызвала вас на пустырь… Но поверьте, чем дальше я все это представляю, тем больше все походит на бред чьего-то больного воображения. Начнем с того, что ни один пациент не может проникнуть в закрытый кабинет врача! Да больные вообще не покидают своего отделения без сопровождения медсестры! Медсестра отводит их в столовую на завтрак, обед и ужин, душ они принимают тоже в сопровождении медицинского персонала! То есть дочка ни при каких условиях не может уйти куда-то дальше своей палаты! А тем более – выкрасть телефон, поговорить с вами и добраться до другого конца города! Денег у Маши нет, все личные вещи в сейфе, а зарплатная карточка дочери у нас дома, в больницу ее дочь не взяла. Вы понимаете, что все это невозможно? Пешком Маша бы не дошла до Елшанского района, это точно. Поэтому я думаю, что кто-то устроил нелепый, глупый розыгрыш, непонятно, с какой целью!