Книга Криминальный оракул, страница 61 – Марина Серова

— Он типа чё, как пауэр-банк для нее? – Загребец стояла рядом, слушала наш разговор. – Вот это ни хрена себе!

— Мы все для нее пауэр-банк. – Я понизила голос. – Вы сами сказали, что слабость на вас навалилась. Так вот это из-за нее. Я уверена, что из-за нее.

Рональд Петрович насупился еще пуще.

— Там одному старику в первом классе плохо стало. То ли давление, то ли еще что, – продолжала я. – Она, Василиса, к нему подошла и как заговорила, проснись, мол, возвращайся. За лицо его трогала, по имени называла. Алешей, точно помню. Стюардесса рядом с нами…

— В обморок, ага, – быстро дополнила Загребец. – Было-было.

— И чем дальше Комарова продолжала, тем больше все слабели. А затем и самолет в воздушную яму провалился. Я уверена, это потому, что Комарова начала из пилотов энергию тянуть! – Я сама напомнила себе бабку из числа дворовых сплетниц, насмотревшихся Рен-ТВ. Но мне нужно было все это проговорить. Хотя бы для того, чтобы разобраться в своих ощущениях и услышать стороннее мнение.

— Тогда правильно, что ты ее вырубила. – Нонна Тимофеевна влезла пальцами под паричок, почесала затылок. – Не хватало еще, чтоб весь самолет навернулся.

Рональд Петрович молчал, уставившись в дверь медпункта.

— Да и я как под наркозом стал. Руслашку хотел утащить подальше и сам не понимал почему. Знал только, что утащить его надо, и подальше, – задумчиво, медленно проговорил он. – Многовато как-то за одну жизнь. Там же и молодняк, и дети. А старикан-то этот – может, его сам Господь собрался призвать, когда к небесам-то близко были. А с Господом разве дело спорить, когда он душу к себе зовет?

Я почти ждала, что Рональд Петрович тоже отречется, откажется от охраны. И ошиблась.

— Вот что, – заявил он. – Вы, Евгения Максимовна, коли не можете – так и идите, не насильничайте себе душу да тело. А я чую, за Русланом надо смотреть. Что ж она ему за тетка такая, над ребенком эдакое творить?

— Может, ******, что тетка? – предположила Загребец. Пошуршала в карманах, достала пачку жвачки «Орбит», с локтя закинула себе в рот несколько подушечек. Обеспокоенной она не выглядела.

— Не знаю. – Я оглянулась еще раз и поймала взгляд Людмилы, с кем-то говорившей по телефону. – Не мне с этим разбираться.

— Ну, грабли не жму. – Метр-с-кепкой Загребец дотянулась до моего плеча и неожиданно сильно хлопнула по нему. – Бывай, телохранительша.

Я подхватила свой багаж. Но не успела выйти даже из коридорчика перед медпунктом.

— Евгения Максимовна! – Людмила с лицом ответственной секретарши почти подбежала ко мне. Требовательно протянула мобильник, чуть не тыча им в меня. – Артур Лаврентьевич звонит!

Я собиралась сама ему позвонить, чуть позже, когда переведу дух. Но мой наниматель решил иначе.

— Охотникова слушает.

— Евгения Максимовна? Это опять я вас беспокою. – Голос донельзя озабоченный. – Людмила сообщила, что в полете были какие-то затруднения. К сожалению, она не прояснила, что именно произошло. Я знаю лишь, что Василиса Ефимовна лежит без сознания…

— А про мой уход Людмила вам ничего не сказала? – Меня запоздало посетила мысль, что если Соколов узнает, что я подняла руку на Комарову, то, возможно, мне несдобровать.

Так что сейчас придется, что называется, фильтровать базар. То есть говорить очень и очень аккуратно.