Книга Сенсация на крови, страница 53 – Марина Серова

— А с ним-то что?! – Даже в подсветке щита было видно, как Куприянов побледнел и инстинктивно подался вперед. Будто несчастный Виктор Иванович лежал где-то здесь, неподалеку, и можно было немедленно посмотреть, что с ним такое.

Я предупреждающе заслонила Рубиновую, потеснила ее назад, подальше от Куприянова. Ильинишна обличительно тявкнула откуда-то из-под моей подмышки:

— Он в коме! По башке получил!

Вид у Леонида Георгиевича стал до того горестный, что мне захотелось дать ему чашку чая и плед. И утешительно похлопать по плечу. Ну да, с чего бы начальству «Гефеста» информировать своего сотрудника, пусть и важного, о карательных мерах для отступников?

— Ли-и-и-да! – простонал он сквозь стиснутые зубы, сжимая ладонями голову. – Месяц! Один месяц ты можешь просидеть спокойно и!.. Ничего никуда! Никак! Нигде!

Очевидно, эскапады бывшей супруги лишали его навыков осмысленной речи.

— Он сам со мной связался! Хотел рассказать! – отрезала Рубиновая.

— Месяц, Лида, ме-сяц! Четыре недели! Двадцать восемь дней!

Госпожа продюсер кровожадно подобралась, почуяв нужное в возгласах Леонида Георгиевича.

— Леня, – вдруг мягко и доверительно пропела она, – почему именно месяц?

Куприянов непонимающе уставился на нее, убрал руки от головы и опустил их.

— Что? – переспросил он.

— Дурачка не валяй. Почему мне нужно не лезть в дела «Гефеста» именно месяц?

Отдаю должное Леониду Георгиевичу: он моментально овладел собой.

— Перед начальством тебя прикрою, – бесстрастно парировал он. – Чтоб не трогали. Увидят, что присмирела, и никаких к тебе вопросов не будет. А я тем временем разработку до ума доведу, и…

— А если не доведешь? – накинулась Рубиновая. – А если не дадут обновленную разработку внедрить? А если не месяц понадобится, а больше?..

— Вот об этом мы можем не говорить? – почти взмолился Леонид Георгиевич.

— Мы можем вообще не говорить! – рявкнула моя клиентка – так резко, что закашлялась.

Куприянов дернулся было к ней, но остался на месте, покосившись на меня. Уже понял, что я не подпущу. В том числе и Лидию Ильиничну – к нему.

— Не говори ничего, Леня, я поняла. – Лидия Ильинична, прокашлявшись, вытерла слезы, окончательно испортив макияж. – Тебя твое начальство за яйца держит, использует, а ты все морду кирпичом носишь.

— Уж за что тебя твое начальство держит, я даже спросить стесняюсь, – с олимпийской невозмутимостью (и упомянутой «мордой кирпичом») отбрил Куприянов.

При этом по нему было видно: за что бы ни держали, лучше бы прекратили, потому что полновесное право на это до сих пор у него. Даже после развода.

— Я сама себе начальство, – тихо и яростно проговорила Рубиновая. И нанесла удар: – Заграничная компания, так? Покупка твоей разработки? Выход на мировой уровень – через четыре недельки?

«Удар» пришелся куда надо – Куприянов аж отшатнулся.

— Я тебя похищу, сопру и запру, – прорычал он.

Прозвучало, однако, довольно беспомощно. Становилось понятно, что Леонид Георгиевич не особенно силен в разного рода манипуляциях и интригах, к тому же весьма открыт и прямодушен. Иначе бы не угрожал похищением при мне – я ведь получаюсь в таком случае свидетельница.

Ладно, в конце концов, он же ученый, а не политик. И тем более – не телевизионная пиранья, наподобие Рубиновой.