Книга Рога изобилия, страница 16 – Марина Серова

— Посмотрим.

Я услышала, как внизу начала греметь кастрюлями тетя Люба.

— Любаша моя уже встала, — ласково сказал Григорьев, — а вон и машина с молоком едет. Пошли вниз.

Андрей вышел из комнаты и, медленно переступая, стал спускаться вниз. Я быстро оделась и последовала за ним.

Тети Любы на кухне не было, она пошла встречать машину. Зато здесь сидел Марат. Лицо его, как, впрочем, и всегда, было веселым и немного нагловатым.

— Доброе утро, — улыбнулся Григорьев.

Я тоже поздоровалась.

— Привет всем, — ответил Марат. — Как спали?

— Превосходно, — Андрей сел на табуретку у деревянного добротного стола.

Вошла Любовь Ивановна, а за ней и Кирилл. В руках у парня был бидон с молоком, а у тети Любы — творог и банка со сметаной.

— Вот все и в сборе, — Любовь Ивановна поставила на стол кружки, налила в них молока и села. — Ночью чего-то собака лаяла, — сказала она невзначай.

— Ага, — кивнул Марат, — я ходил смотреть, но никого не было.

Григорьев искоса посмотрел на меня, но я разговор поддерживать не стала. Хотя лично мне и было бы проще, если бы все знали, что я — телохранитель. Это открыло бы мне полную свободу действий, которой сейчас так недоставало. Но клиент всегда прав — это давно известно. Андрей сам определил, какую роль я буду играть для окружающих, поэтому я и молчала.

Любовь Ивановна с Кириллом стали накрывать на стол, раскладывать по тарелкам горячую картошку.

— Сегодня полежу еще денек, но завтра поеду на работу, — сказал Григорьев, потом повернулся ко мне, — и ты со мной.

Последнее было сказано для присутствующих. Чтобы они потом не спрашивали, почему это я с ним вместе на работу еду. Пусть думают, что это прихоть хозяина.

Вообще-то я заметила, что никто здесь не относится к Андрею как к хозяину. Скорее, как к другу. Мне даже показалось, что все эти люди — родственники, так мило разговаривали они друг с другом. Умеет, однако, Григорьев подбирать себе окружение.

— Вздумал чего, — недовольно сказала тетя Люба, — на работу собрался. Она без тебя обойдется. Тебе о своем здоровье подумать надо. Ничего страшного не случится, если ты подольше дома побудешь.

— Сейчас никак нельзя. Мне ведь и в Москву надо, — упрямо тряхнул головой Андрей.

— Отговори его, — повернулась ко мне Любовь Ивановна. — Куда он такой поедет?

Приятно было осознавать, что эти слова относятся ко мне. Только вот в ответ что сказать? И пришлось повторить:

— Андрей пусть решает сам.

Очень глупо получилось. Прямо-таки ответ жены-отличницы, мол, как муж скажет, слова не имею.

Но больше никто за столом на эту тему не говорил.

После завтрака я пошла за Григорьевым в спальню, — ему захотелось снова лечь. Я подождала, пока он устроится поудобнее и расслабится, и задала интересующий меня вопрос.

— Когда я вчера к тебе ехала, видела машину с очень интересной монограммой. Ты не знаешь, что она означает?

— Тебе тоже интересно? Вот на это он и ловит людей, — засмеялся Андрей. — У меня, знаешь ли, сосед такой. Он себя графом каким-то там считает. Говорит, что у него даже документы соответствующие имеются. Монограмму, наверное, сам придумал, а утверждает, что она старинная.

— Почему ты смеешься? Разве такого не может быть на самом деле? — удивилась я.

— Может. Да только очень уж неожиданно у него все произошло. Лет пять назад вдруг объявил себя графом. Видела, какой дом себе выстроил? Там на дороге, помнишь, ты еще внимание обратила? Это его. Он лошадей разводит, званые обеды устраивает. Скоро балы, наверное, будут.