Книга Опасное шоу, страница 71 – Марина Серова

Чтобы воплотить задуманное мною, я принялась изображать из себя человека, находящегося под воздействием отравляющего препарата, который добавляли мне в пищу.

Ничего сложного в этом не было – я по-прежнему чувствовала сонливость, поэтому до ужина решила проваляться в кровати. Но мне требовалось сделать над собой усилие, чтоб не заснуть по-настоящему.

Я лежала в постели и пыталась занять свой мозг какой-либо работой. Сперва пыталась в уме складывать четырехзначные числа, но получалось это с трудом. Возможно, сказывалось действие яда, который находился в моей крови.

Чтобы не заснуть, я взяла с книжной полки самоучитель испанского языка и принялась читать иностранные слова, вспоминая их перевод. Тексты я решила не брать, сосредоточилась на отдельных словосочетаниях, однако память постоянно подводила меня, и больше всего на свете мне хотелось спать.

Я изо всех сил противилась этому желанию – щипала правой рукой кисть левой, стараясь, чтоб мои действия были незаметны, вдавливала ногти в подушечки пальцев, кусала губы. Мне нужно было продержаться до вечера, чтоб не пропустить момент, когда принесут еду.

По моим примерным подсчетам, со времени обеда прошло около трех часов, но вполне могло оказаться, что это предположение неверно. Когда находишься в бездействии, время тянется бесконечно долго, тем более я не знала, сколько времени спала после обеда. Мне казалось, по меньшей мере час, но на самом деле могло оказаться, что дремала я минут пять-десять.

Иногда я вставала с кровати и подходила к окну. Серый пейзаж немного начинал темнеть, а это означало, что приближается сумеречное время.

Уже радует, значит, до ужина осталось ждать не так много. Я даже не хотела есть, чему искренне обрадовалась. Стало быть, я смогу без проблем отказаться от вечернего приема пищи, а следовательно, в мой организм не попадет дополнительная порция яда. Быть может, завтра я буду лучше соображать и пропадет эта проклятая сонливость. А если повезет, то проблем с концентрацией внимания больше не возникнет.

Хотя надеяться на такую удачу было чересчур оптимистично – не может быть, чтобы столь сильный яд перестал действовать за короткое время. Боюсь, моя дислексия сохранится еще надолго, но главное, чтоб не было еще хуже. Если меня так и будут мучить галлюцинации, вряд ли я смогу чем-то помочь Алине. Да и сама не выберусь с этой турбазы, на которой происходит какая-то чертовщина…

Я улеглась в кровать, но книгу с испанским уже не брала. Стала думать, где может находиться девушка покойного Руслана Илюшова. В каком домике они ее держат?

Если рассуждать логически, Алина попала на проект около недели назад, если не раньше. Значит, она прошла «первый этап», заключающийся в одиночестве и изоляции от остальных участников.

Интересно, ее травили так же, как и меня? Или только для Евгении Охотниковой сделали подобное исключение? Но раз организаторы шоу догадались, что я подписалась на участие в проекте ради каких-то своих целей, почему они попросту не убьют меня? Или они уже занимаются этим, скармливая мне отравленную еду?

Вполне может быть, что когда концентрация неизвестного мне препарата окажется в крови слишком сильной, я попросту умру от остановки сердца. Или еще по какой причине – не знаю. В полиции моя смерть не вызовет подозрений – телохранитель погибла от сердечной недостаточности, вердикт – организм не справился с чрезмерными нагрузками. И никто не станет проверять участников, ведущих или организаторов проекта – те запросто могут заявить, что не имеют к моей смерти никакого отношения. И никто не станет искать Алину Куйбышеву, хотя бы потому, что только я знала об ее участии в проекте «Стань лучше».