Книга Опасное шоу, страница 89 – Марина Серова

— Засунь его в носки! – посоветовала мне Маша.

Я усмехнулась, представив, как буду проворачивать подобный фокус с супом. Но над ее словами стоило подумать, в конце концов, суп можно куда-нибудь вылить.

Мы вышли из уборной. К счастью, никого на втором этаже не было, и мы быстро вернулись в свои комнаты.

Я не видела смысла пихать еду в свои носки – в конце концов, в номере имеется камера, и мои ухищрения сразу станут заметны.

Вопрос в том, как Маше удавалось провернуть этот фокус с носками и почему ее до сих пор за этим делом не застукали?

У меня имелся лишь один вариант ответа на этот вопрос, и он, по сути дела, был самым верным. Скорее всего, камеры просматривались редко, организаторам было лень проводить каждодневную проверку.

С этими мыслями я взяла пиалку с супом, вылила ее содержимое во второе блюдо – тушеную картошку, залила всю эту похлебку компотом, после чего выбросила еду в унитаз.

Оставшийся день прошел практически без происшествий. Ко мне заходила Софья Павловна, заставляла пить таблетки, а на ужин принесла пиалу с вареными макаронами без всякой подливы.

Услышав шаги, я улеглась на кровать и закрыла глаза, изображая из себя спящую.

Медсестра поставила поднос на прикроватную тумбочку, принялась меня будить, однако я упорно не хотела «просыпаться».

Когда я почувствовала оплеухи, то открыла глаза, промычала нечто невразумительное и повращала глазами, копируя поведение Лизы.

Софья Павловна посмотрела на меня, в ее взгляде промелькнуло удовлетворение. Она объявила, что пора ужинать, но я снова привалилась к подушке и закрыла глаза.

Тогда «сова» ограничилась тем, что скормила мне очередную таблетку, которую я выплюнула так же мастерски, как и раньше.

Софья Павловна наконец-то от меня отстала – скорее всего, я смогла обмануть ее своим спектаклем и она поверила в то, что я скоро совсем начну пускать слюни и ничего не смогу делать. То есть превращусь в точно такой же «овощ», каковым стала Лиза…

Она сказала, что я должна съесть ужин, как только проснусь, и ушла, не выключив свет. Маше она, судя по всему, уже принесла еду, а Лизе скормила очередную порцию таблеток – я услышала, как она спускается по лестнице вниз своей тяжелой походкой.

Когда шаги стихли, я принялась раздумывать над планом дальнейших действий.

Итак, сейчас семь часов вечера. Когда я находилась в одиночной «камере», ко мне никто не приходил, однако я понятия не имела, как проходит распорядок дня у участников проектов в этом доме. Надо было спросить у Маши, но я не догадалась.

Может, рискнуть сделать это сейчас? Мою комнату «сова» оставила открытой, номер Маши вроде тоже не запирали. В конце концов, не можем же мы не посещать туалет!

Я принялась ждать, когда моя новая знакомая отправится избавляться от ужина. И правда, минут через двадцать-тридцать, а может, и меньше, я услышала звук открывающейся двери и тихие шаги. Потом кто-то зашел в другую комнату, до меня донесся звук льющейся воды. Он послужил для меня своего рода сигналом – я вылезла из-под одеяла и тоже отправилась в туалет.

Дверь в уборную была закрыта. Я три раза постучала, однако открывать мне не спешили. Видимо, Маша думает, что это – Софья Павловна, и не станет отпирать дверь.

Я быстро вернулась в свою комнату, схватила бумажку и ручку и написала: «Это Женя», после чего просунула записку под дверь. Лиза в туалет выйти не могла – наверняка она либо добиралась до уборной в компании медсестры, либо и вовсе пользовалась судном, учитывая ее невменяемое состояние.