Книга Тур в никуда, страница 86 – Марина Серова

М-да. Вот ведь в какое место занесло Олесю с белорусского Полесья! Однако в «Наямире» находится и Елизавета Новохатская. И отнюдь не в роли танцовщицы, надо полагать.

Ладно. На месте разберемся.

— Скажи, Маргарита, ты, случайно, не видела в «Наямире» вот эту девушку?

Я показала ей фото Елизаветы Новохатской.

— Нет, не припоминаю такую, – ответила Маргарита. – А она кто? Танцовщица?

— Это моя подруга. По моим сведениям, она находится в «Наямире».

— Вот же не повезло ей! – с сочувствием произнесла Маргарита. – Ну, Евгения, удачи тебе. Желаю как можно быстрее найти свою подругу и увезти ее отсюда подальше.

Распрощавшись с Маргаритой, я подошла к дверям «Наямиры».

У входа в клуб стоял здоровенный охранник явно славянской внешности.

Я прямо посмотрела ему в глаза.

— Вы одна? – спросил он.

— Пока да, – неопределенно сказала я.

Парень махнул рукой: проходи, мол.

Клуб внутри выглядел очень даже ничего.

Пока я шла по длинному и широкому вестибюлю, мне в голову пришла одна мысль. Я повернула обратно ко входу.

— Проводите меня к Артугрулю, – как можно более небрежным тоном сказала я охраннику.

Он изумленно посмотрел на меня, но ничего не сказал, только позвал своего напарника, который стоял неподалеку.

— Слышь, Толян, проводи ее к боссу. – Он кивнул в мою сторону.

Толян тоже сначала похлопал белесыми ресницами, покрутил круглой лысой башкой, но молча пошел вперед, показывая дорогу.

У кабинета хозяина он остановился, постучал осторожно в дверь, потом медленно приоткрыл ее.

— К вам посетительница, – сообщил он, – можно ей войти?

Видимо, босс ответил согласием, потому что охранник отступил в сторону и молча кивнул, приглашая войти.

Я вошла и оказалась в роскошно убранном кабинете. Везде ковры: на полу, на стенах. Вот только что разве на потолке они отсутствовали. В изобилии также были и подушки: бордового, ярко-зеленого, фиолетового цветов с золотой окантовкой и кистями. Подушки были разбросаны по ковру между двумя маленькими столиками. В центре кабинета нежно журчал небольшой фонтан. Сам Артугруль, полный, черноволосый и смуглолицый турок лет пятидесяти, сидел на низеньком диванчике и курил кальян.

— О-о! – протянул он, увидев меня, и глазки его, черные, как маслины, принялись плотоядно осматривать меня с ног до головы.

— Здравствуйте, господин Артугруль, – сказала я по-турецки, скромно потупив взор. – Мне нужна ваша помощь.

— О-о! – снова затянул он. – Ты знаешь наш язык? Ну, говори, в чем дело! – воскликнул он.

— Видите ли, господин Артугруль, – начала я, – я ищу работу.

Артугруль тяжело поднялся со своего места, обогнул фонтан и, приблизившись ко мне почти вплотную, с интересом посмотрел на меня.

— Я приехала из России, понимаете, моя мама вышла замуж за турецкого парня, потом родилась я, и почти сразу же они расстались.

— О-о, – снова проговорил Артугруль, – на этот раз неодобрительно покачав головой.

— Да-да. Сначала у них вроде бы все было хорошо, по крайней мере мама так мне рассказывала, а потом… начались ссоры, скандалы. Если верить маминым словам, то папа очень ревновал ее, хотя опять же, по ее словам, мама не давала к этому никакого повода. Вот, представьте себе, стоит мама на балконе, а папе кажется, что она специально вышла туда, чтобы заигрывать с мужчинами. Вы представляете себе? Ну, как можно флиртовать, находясь на шестом этаже? Это просто невозможно! Однажды папа взял и запер ее с обратной стороны комнаты, и она, бедняжка, несколько часов простояла на ветру в одном легком халатике! А ведь она в то время кормила меня грудью!