Книга Тайный преследователь, страница 40 – Марина Серова

В два часа дня студенты стали расходиться по домам. Вероника с Ксюшей еще натягивали холсты, но Альбина объявила, что на сегодня она закончила работу. Я для виду сделала несколько кадров в мастерской, потом вышла в коридор и стала дожидаться Альбину.

Пока Карбышева собиралась, я рассматривала в коридоре учебные работы по рисунку и живописи, и на меня никто не обращал никакого внимания. Вскоре Альбина вышла из аудитории, нерешительно остановилась возле меня, точно не зная, что делать дальше.

Я коротко кивнула в сторону выхода из училища. Девушка поняла меня правильно, и мы покинули учебное заведение, держась в некотором отдалении друг от друга. До дома Альбины мы так и шли – она впереди, я сзади, внимательно наблюдая за прохожими. Однако никто за Карбышевой не следил, и мы добрались без приключений.

В квартире Альбины я стала расспрашивать девушку о том, знакома ли она с Николаем Кузькиным. Однако ни имя, ни фотография были Карбышевой не знакомы. Когда она узнала, что Кузькин – это Самюэль Блекнайт, то сперва не поверила, а потом расхохоталась.

— Вот ведь страхолюдина! – воскликнула она, кивая на фото. – С такой внешностью понятно, почему он фотки на страничке не выкладывает! И этот урод еще оскорблял меня! Да я сейчас ему напишу все, что о нем думаю!

— Зачем? – спросила я. – Чтобы Кузькин понял, что вы его подозреваете? С него еще не сняты подозрения, хотя у меня нет никаких доказательств, что это он за вами следит. Любые действия должны быть обдуманы. Что вы собираетесь ему писать?

— Что с такой прыщавой рожей, как у него, лучше повеситься, чем жить дальше! – фыркнула Альбина. – Что он лузер и неудачник, который попросту завидует! К тому же я хотя бы чего-то добилась, в выставке даже поучаствовала, ему такое и не снилось!

— Не думаю, что это разумное решение – писать сейчас Кузькину, – заявила я. – Вы точно его не знаете, нигде раньше не видели? Вы были когда-нибудь в Воронеже?

— Нет, я не ездила в этот город. И Кузькина впервые вижу на фото…

— Тогда оставим пока его в покое, – решила я. – Прежде всего меня интересуют ваши отношения с Вероникой Тереховой. Расскажите, с чего начался ваш конфликт. Насколько я могу судить из вашего с ней поведения, вы, мягко говоря, недолюбливаете друг друга. А если называть вещи своими именами, между вами самая настоящая война!

— Да нет никакой войны! – воскликнула Альбина. – Я не знаю, почему она так взъелась на меня! Я с ней не собиралась ссориться, она просто не в себе!

— И все же, что произошло, пока я общалась с директором училища? – настаивала я.

Карбышева пожала плечами.

— Я всего-навсего сказала Веронике, что у нее руки табаком воняют, дышать невозможно. Ну вот вы неужели не почувствовали запах? Ужас просто! А она на меня орать начала – вроде я у нее сигареты стреляла, и мне все было нормально. И чего, спрашивается, на правду обижаться?

— Возможно, ее это и в самом деле задело, – предположила я. – Или ваша реплика оказалась не причиной для ссоры, а поводом. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что ваш конфликт начался давно?

— Да нет у нас никакого конфликта! – воскликнула Альбина. – Вероника просто в последнее время на все огрызается, ведет себя не пойми как… Я же с ней не ссорюсь!

— То есть вы не хотите говорить, – заключила я.