Книга Тайна по наследству, страница 101 – Марина Серова

— На фоне чего произошло преступление? Почему так получилось?

— Ну, вы спросили тоже!.. – Женщина криво усмехнулась. – Психи – они и есть психи, прости господи. Их действия не поддаются логике и каким-либо мотивам. Да, неосторожность главврача однозначно имела место быть, расслабился, подпустил близко пациента и… был заколот скальпелем. Это ужасно! Но… подробностей я не знаю. И никто не знает! Внятных пояснений пациент-убийца так никому и не поведал.

Полина Николаевна резко замолчала и поджала губы, словно боясь сказать что-то лишнее. Я сразу поняла, что она чего-то недоговаривает, поэтому решила подступиться к разговору с другой стороны:

— Знаете, Полина Николаевна, оставим пока тему того страшного преступления… Меня скорее больше интересует другая история, я бы сказала, легенда. Дело в том, что я хорошо знаю Ольгу Кропоткину, которая здесь родилась и проводила тут основную часть своего детства и юности. Знаете Ольгу Кропоткину? Ее бабушка Валентина тоже работала в той вашей больнице, кажется медсестрой.

— Ах, ну конечно! Я хорошо помню Валентину, интересная и уникальная была женщина, заводная такая, веселушка… И Олю я тоже помню, а как же! И сестру ее Александру помню… Оля вам что-нибудь про нее рассказывала? – осторожно спросила Полина Николаевна.

Знала бы эта женщина, что Александру-Шуру мне посчастливилось узнать лично во всей ее красе, а также попариться с ней баньке и даже подраться, а потом упечь ее… далеко и надолго. Расскажи я хозяйке дома такое, она бы не поверила.

— Да, мне Оля рассказывала про свою единокровную сестру. Она… тоже была пациенткой ваших Прудов?

— Не совсем. Она состояла на учете у психиатра. У нее был диагноз, насколько я помню, вялотекущая шизофрения в стадии временной ремиссии. Однако никаких признаков агрессии и психопатии у нее не проявлялось. Но были у нее некие особенности, например конфабуляция, парамнезия. Не буду вас грузить терминами, но поясню – это когнитивная ошибка, когда человек что-то надуманное начинает воспринимать за действительность, во что-то сильно верить, в то, чего в принципе нет или вообще не существует… Да, Сашка вызывала у меня некие подозрения, и я предполагала, что с возрастом ее заболевание может дать обострение или… наоборот, утихнет. Но, насколько я потом помню, она где-то что-то напортачила: то ли разбойное нападение, то ли грабеж, не помню… но угодила она за решетку. А что было дальше с ней, я не знаю.

«Да уж, – подумала я про себя, – сколько среди нас на свободе спокойно разгуливает вот таких „в стадии временной ремиссии“, а потом с ними случаются осенне-весенние обострения со всеми вытекающими последствиями».

— Я вас поняла, но давайте вернемся к той самой… легенде. Так вот, Ольга Кропоткина мне поведала о том, что в той самой вашей усадьбе, уже после купца Богданова, жила некая княжна Ягуженская, которая спрятала где-то в закромах этого дома свои драгоценности. Вам что-нибудь про это известно?

Полина Николаевна с интересом посмотрела на меня, снова поджав губы. Было видно, что женщина что-то знает, но раздумывает, стоит ли мне все рассказывать. Я же с легкой улыбкой на лице, часто моргая ресничками, излучала сплошную доброту и доверие.

— Евгения, только не говорите мне, что осветите эту тему в своем… как там его… видеоблоге? А то знаете, сколько потом желающих сюда понаприедут и начнут тут устраивать поиски. Ненормальных людей полно, уж поверьте мне… – Бывшая психиатр словно пронзила меня взглядом и снова поджала губы.