Книга Спрятаться не поможет, страница 86 – Марина Серова

Я решила поговорить с Мариной Коржиковой во время обеда и узнать, кто дал ей шоколад для Киры. Но для этого мне нужно было как-то вытащить свою клиентку в столовую, а учитывая ее нынешнее состояние, сделать это было весьма проблематично. Кире прописан постельный режим, и тащить ее в столовую опасно – она еще очень слаба…

На обед мы с девушкой так и не попали. Кира провалялась все утро в кровати, временами погружаясь в сон. Со мной девушка не разговаривала, что понятно, исходя из ее состояния. Я неотлучно сидела в комнате, размышляя о том, кому понадобилось отправить девушку на тот свет. Я послала запрос в другую базу данных, установила по всему корпусу «жучки». Я уже прослушала запись – но ничего, кроме наших разговоров, не обнаружила. В столовой я тоже устанавливала «жучки», но, естественно, толку от этого было мало, по записям невозможно обнаружить, кто попросил повара дать Кире отравленный паек. А на кухню я пока проникнуть не могла, точнее, до случая со злополучной плиткой шоколада мне это в голову не приходило.

Алексей Геннадьевич и другие преподаватели заходили в нашу комнату – все были напуганы происшествием с Кирой, ведь девушка отравилась серьезно, и руководители практики всерьез опасались за ее здоровье. Меня спрашивали, имеются ли у Киры хронические заболевания – ведь никто, кроме меня, не знал о том, что в шоколад был добавлен яд, поэтому отравление списывали на наличие у Киры аллергии или болезни желудочно-кишечного тракта. Евсенко поговаривал о том, что надо бы отвезти девушку домой – все равно она не способна работать, и лучше ей отлежаться дома. Но автобус за студентами должен приехать только в воскресенье, единственный выход – это вызвать такси. Однако неизвестно, как больная перенесет дорогу, вполне возможно, ей станет еще хуже. Алексей Геннадьевич сказал, что сегодня Кире лучше находиться в комнате, а завтра, если состояние ее здоровья позволит, надо вызвать такси до Тарасова. Евсенко даже пообещал, что расходы на машину оплатит училище, но я заверила его, что в состоянии оплатить такси.

Жизнь остальных студентов шла своим чередом. После обеда все отправились на этюды вместе с преподавателями. Наши соседки зашли в комнату за вещами, и, к моему удивлению, Таня притащила из столовой два яблока и печенье и дала их мне.

— Вот, – заявила она. – Вы с Кирой не ходили на обед, поди, голодные. Как Кира? Кошмар какой-то, не зря я не все в столовой ем! Говорила же, что готовят здесь кошмарно, вот человек траванулся…

— Спасибо, – поблагодарила я, беря яблоки. – Кире относительно неплохо, но она сегодня вряд ли куда-то выйдет из корпуса.

— Пусть отдыхает! – воскликнула Таня. – Мне, честно говоря, тоже неохота никуда идти – ветер на улице усилился, а сидеть несколько часов и мерзнуть – так себе удовольствие…

Лена молча взяла свою сумку и вышла из комнаты. Таня еще немного поболтала со мной о трудностях жизни художников, но потом все же отправилась рисовать. Мы снова остались одни.

Ближе к пяти часам вечера Кира проснулась. Она попросила попить, я налила в ее стакан воды из кулера. В корпусе никого, кроме нас, не было.

— Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила я. Девушка пожала плечами.

— Противно, – ответила она. – В горле горечь и все болит… Глотать не могу, и говорить сложно.