Книга Смертельный юмор, страница 32 – Марина Серова

— А что, в холодильнике ничего нет? – поинтересовалась я.

— Нет, там совсем не то.

— А как твое самочувствие?

— Нормально. Живой.

Ираклий, защелкнув замок, ушел. Я позвала Василевса, но он не отвечал. Уснул, что ли? Решила позвонить. Наверное, только с пятого гудка он взял трубку.

Сначала я услышала странный шум, похожий на звуки двигателя автомобиля, а потом лишь голос Пасечника, словно он со мной разговаривал по громкой связи.

— Что, Женя?

— Ты нашел номер Светланы и список гостей?

— Я поехал к ней. Переслать она эту информацию не может, есть только в печатном виде, сфотографировать тоже боится, мол, а вдруг эта конфиденциальная информация куда-то просочится. А вот просто показать запросто может.

— Я и не заметила, как ты вышел из квартиры.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, – отшутился Василевс.

Я рассказала о письмах, комментариях и своих догадках. Кажется, что кто-то просто завидовал Ираклию. Таких людей много. Стоит лишь чуть-чуть засветиться и подняться на новый уровень жизни, как те, с кем ты стоял на одной ступени, сразу же начнут забрасывать тебя пометом и тащить вниз.

— Думаю, что мы имеем дело с завистливыми людьми, и все.

— А вчерашнее происшествие?

— Может, Ираклия с кем-то перепутали? Позвали не того. Знаешь, мне кажется, что это нелепая случайность, которая, к счастью, не обернулась трагедией.

Так мы потрепались минут десять, вспомнив и обсудив вчерашних гостей, сам юбилей и случай с Ираклием. Потом попрощались, так как Пасечник подъехал к дому барышни, которая владела необходимой нам информацией.

Ираклий до сих пор не вернулся.

«Да где ж тебя носит, черт побери!» – мысленно злилась я.

Идти до ближайшего супермаркета, как я заметила, пока парковалась, было от силы минут пять, столько же там и столько обратно.

Раздался звонок телефона, подумав, что это Василевс так быстро все узнал и спешит сообщить имя коварной незнакомки, я, не глядя, нажала «принять вызов». Но нет, это был Ираклий:

— Женя, я попал под машину.

Я, как была в домашних тапках, так сразу и помчалась на улицу Грачкевича. Там такой дурацкий пешеходный переход – буквально в нескольких метрах от поворота, где дорога сразу резко уходит под горку. И уже не раз здесь лихие водители сбивали пешеходов. Кто-то отделывался легким испугом, кто-то ушибами и сломанными конечностями, а некоторые случаи заканчивались совсем плачевно.

«Только бы с Ираклием все было нормально! Только бы живой!» Как оказалось, я уже успела прикипеть душой к этому пареньку.

Потом я одернула себя: «Ну, конечно, он живой. Труп вряд ли бы позвонил мне пять минут назад и сказал, что он попал под колеса».

Я завернула за угол и, почувствовав резкий запах пыли, жженых покрышек и еще чего-то неуловимо тревожного, увидела картину ДТП.

Юный паренек, который, наверное, только вчера справил совершеннолетие, стоял возле серебристой «десятки». На заднем стекле сияла английская надпись, которая переводилась так: «Моя жизнь – мои правила». Что-то слишком часто я стала ее встречать. Слишком много развелось вот такого самоуправства.

Ираклий был бледный, взъерошенный, в недоумении озирался по сторонам. Оранжевая толстовка была в пыли, от одной джинсовой штанины остался лишь кусок – модные дыры помогли, видимо, потерять ее окончательно. Теперь она болталась где-то в районе стопы, которая, судя по всему, была голой, точнее, только в носке. Потому что левая кроссовка была на ноге, а вот правая валялась на тротуаре прямо передо мной. Соответственно на ноге она отсутствовала.