Книга Фокус с поличным, страница 40 – Марина Серова

А сейчас я не успела даже доозвучить свой вопрос, как Варданян моментально подобрался, сел прямо и встревоженно зыркнул на меня.

Я подняла руки ладонями вперед, подобно ему в начале нашей встречи.

— Вопрос снят.

— Сделайте одолжение, Евгения, – колко отозвался он.

Повисло неловкое молчание. Я глянула на часы и, уводя разговор от неприятного, удивленно заметила:

— Странно, однако, что никого до сих пор нет. Заведение вполне доступное, да и час не ранний уже.

— Ничего странного. Я попросил бабушку зарезервировать помещение, чтобы никто не помешал. Не пригрел уши, как говорится. А бариста «своя».

Я не нашлась что ответить. Будничные интонации Арцаха сбивали с толку.

Я уже и считать перестала, сколько раз мне доводилось общаться с детьми или младшими родственниками «хозяев жизни». Теми, кто рос, наблюдая становление и расцвет зачастую криминальной карьеры близких. Причем наблюдал изнутри, считая обыденными такие вещи и явления, которые другие дети видели разве что в соответствующих фильмах. И то лишь когда подрастут и возраст с заявленным рейтингом совпадет.

И всегда я отмечала эти скучающие интонации, вот это самое «а-что-здесь-такого» выражение лица. У пробившихся наверх привыкших к роскоши взрослых именно такого не бывает. Нужно, чтобы человек с детства пребывал в подобной среде; и вот тогда – да, этот тон. Ненаигранный, безо всякого стремления произвести впечатление. Искреннее непонимание чужого удивления.

Я, к примеру, в свое время не понимала, чего одноклассники завидуют и восхищаются моими поездками с отцом: на крутых военных тачках, зачастую с вышколенным водителем (хотя мне больше нравилось, когда за руль садился отец).

— О, – наконец уважительно протянула я. – Это очень удобно. Передавайте Гаруник Арамовне мои благодарность и пожелание благополучия.

Похоже, за кофе платить не придется в любом случае.

— Непременно передам, – отозвался Варданян. – Ладно, я вас совсем заболтал, извините. Вы же тоже хотели что-то рассказать? Или?…

— Да, пустяковая просьба. У вас есть пропуск в Журнальную библиотеку?

— А, библиотека периодических изданий, – кивнул он. – Есть, конечно.

— Мне нужно просмотреть «Вести Тарасова».

— Год, месяц? – Арцах с журналистской профессиональной резвостью извлек из кармана блокнот. На весу держать не стал, пристроив на столе, и приготовился записывать. Пытливо глянул на меня, зачастил:

— Событие, может быть?

— Девяностый год.

— Век двадцатый или девятнадцатый?

— Тысяча девятьсот девяностый. Июль, август и, пожалуй, сентябрь тоже.

— Газета выходит раз в неделю. Это у нас двенадцать выпусков… если вы назовете событие, может, я мог бы сориентироваться поточнее и побыстрее найти?

Этот вопрос был серьезнее, чем сперва казался. Глядя на измордованного Арцаха, я сомневалась, что хочу втягивать его в это. Даже на правах этакого Ватсона из справочной.

Он, конечно, и сам умеет находить себе приключения на (между нами, девочками, очень недурную) задницу. Но пусть в этот раз будет без добавки с моей стороны.

— Разброс по времени лучше пошире. Вдруг найду что-то полезное пораньше или попозже.

— Раньше или позже чего? – машинально, по рабочей привычке продолжал уточнять он.

Чувствовался бывалый задаватель вопросов. Наверное, вот так ему многие и пробалтываются при его манере спрашивать.