Книга Развлечения с риском для жизни, страница 29 – Марина Серова

Надо же, учительница держится так, словно в школе постоянно пропадают ученики. Ни удивления, ни сочувствия, ни ужаса в ее голосе я не услышала. Пока что из всех преподавателей в школе номер сорок пять самой человечной показалась мне Жанна Петровна. Биологичку, кроме ее чая с пирожными, вообще, похоже, ничего не интересует, а учительница химии – та и вовсе черствая, как сухарь…

— Быть может, вы знаете, что могло случиться с Кристиной? Может, ее кто-то обидел из одноклассников или другой конфликт произошел? И ее отец, и я очень беспокоимся за девочку. Она ведь никогда школу не пропускала, всегда училась на пятерки… Вдруг она в беду попала!

— Прошу меня извинить, но я в личную жизнь учеников никогда не лезу, – отрезала женщина. – Это не входит в мои обязанности, за это мне не платят. Я занимаюсь только своей работой, а именно – учу детей химии. Кто там с кем поругался или поссорился, я не знаю. Лучше поговорите со школьным психологом, если Куликова к ней, конечно, ходит.

— Благодарю за совет, – улыбнулась я. – А психолог сейчас на месте?

— Понятия не имею, посмотрите в расписании на первом этаже. Там же кабинет психолога, если она в школе, то только там.

— Спасибо! – еще раз поблагодарила я Снежанну Федоровну.

Потом написала на бумажке свой номер телефона и отдала его учительнице.

— Вот, если вдруг вам что-то станет известно о Кристине, позвоните мне, пожалуйста. Меня зовут Евгения…

— Я вас поняла, – сухо кивнула химичка. – Теперь прошу меня извинить, мне надо работать…

Я поняла, что наша беседа окончена, и покинула кабинет.

Сперва я хотела спуститься на второй этаж и поговорить с Анной Вячеславовной, но потом решила, что разумнее будет попытаться найти школьного психолога. Если у Кристины в самом деле были проблемы, то она, скорее всего, ходила на консультации – ведь надо же кому-то выговориться, с кем-то посоветоваться.

Я не надеялась, что психолог сразу мне выложит все, о чем она беседовала с девушкой, ведь информация, которую доверяет пациент, строго конфиденциальна. Но если психологу что-то известно, я всеми способами смогу узнать, что говорила Кристина, чего бы мне это ни стоило.

Я спустилась на первый этаж и сразу нашла дверь с табличкой «Школьный психолог».

Я постучала в дверь, однако мне никто не ответил. Похоже, там было пусто – вряд ли психолог задерживается в школе после того, как занятия у учеников заканчиваются. Я подошла к расписанию, чтобы узнать график работы специалиста. Оказалось, получить консультацию школьники могут в период с часа до двух ежедневно.

Я поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы поговорить с Анной Вячеславовной Малаевой. Кабинет номер тридцать семь находился в левом углу здания, рядом с окном.

Я постучалась в дверь и вошла в комнату.

Анна Вячеславовна сидела за столом, на котором находился ноутбук, и что-то сосредоточенно печатала на клавиатуре.

Надо же, это первый кабинет, где я увидела компьютер, отметила про себя я. Странно, что только учитель алгебры и геометрии пользуется ноутбуком, по идее, сейчас у каждого школьного преподавателя должна иметься современная техника, хотя бы для ведения документации. Судя по всему, математичка именно этим и занималась – заполняла ведомости.

Сперва я решила, что Анна Вячеславовна меня не заметила – даже головы не повернула в мою сторону, продолжала набирать текст на ноутбуке. Математичка была лет на пять старше Жанны Петровны; внешне эти женщины разительно отличались друг от друга. Если Арляпова целиком состояла из мягких окружностей – полное лицо, округлые плечи, полная фигура, – то Анна Вячеславовна была худая, даже тощая, угловатая, какая-то нескладная. У нее были тонкие черты лица и крючковатый нос, делавший ее похожей на хищную птицу.