Книга Опасный спорт, страница 71 – Марина Серова

Я вгляделась в темноту, освещенную только лампочкой над дверью.

Ничего особенного, какой-то подросток пришел домой после поздней августовской прогулки. Каникулы приходили к своему логическому завершению. А я неожиданно подумала об отпуске.

Ваня вырвал меня из моей задумчивости:

— Это тот, кто тебе нужен?

Я невыразительно пожала плечами.

— Ты не хочешь со мной говорить, но признайся себе, не хочешь и того, чтобы я уходил.

— Возможно.

Он облизнул губы.

Сердце пропустило такт.

Поддавшись порыву, я перегнулась через подлокотник и поцеловала его. Как Ваня и говорил, я горела внутри, и этим поцелуем буквально обожгла губы Ивана Лукьянова. Он на секунду замешкался, а потом с не меньшим пылом ответил на мой порыв. Длилось это минуту, может, две, я потеряла счет времени. Но так же быстро, как я это сделала, столь импульсивно, так же быстро я от него отпрянула.

Он смотрел на меня возбужденно и озадаченно и был явно обескуражен моим поведением.

Его вопрос не заставил себя ждать:

— Что это сейчас такое было?

— Я тебя поцеловала.

— Я понял, но почему?

— Потому что захотела, – пожала плечами, все еще внутри горя от пламени, который зажег этот короткий поцелуй.

— Вот это страсть! Да, я никогда не ошибаюсь в людях.

Я навострила уши.

— А что ты тогда можешь сказать про Глухалова?

— Глухалова? А на кой черт тебе это?

— Тебя это интересует так сильно?

— Да.

— Что ж, обойдусь.

— Ладно, – вздохнул он. – Меняю мои впечатления о Глухалове на поцелуй. Еще один.

Я закатила глаза, но кивнула.

— Он крайне нестабилен. По крайней мере, когда сегодня я вел с ним интервью… Очень дерганый, нервный…

— Что-нибудь но-о-овенькое, – протянула я.

— Ладно. Он мутный тип. Но он запутался в собственных чувствах, оттого его поступки и слова основаны на эмоциях, а не на разуме. Если короче, он может совершить… я даже не представляю, что, просто на волне раздражения, например.

А вот этот вывод был полезным. Что же так взбудоражило Глухалова, что он решил убить свою жену?

— Но какое тебе дело до Глухалова?

— А какое тебе дело до моих дел?

— Любопытно.

— Ты вроде хотел целоваться?

Он хищно улыбнулся и потянулся ко мне.

Этот поцелуй вышел менее страстным, но не менее чувственным. Более нежный, но изучающий, словно мы пытались понять, что чувствуем друг к другу в этот момент.

Что же, я испытывала напряжение из-за слежки за Верой, замешательство от собственной реакции на Ваню и, конечно, вожделение.

Он не стал долго мучить мои губы, оторвался от них, но не отпрянул, а посмотрел в мои глаза.

— Ты очень красивая, Женя.

Таять я не умела и просто сказала:

— Спасибо, брюнетки нынче в моде.

— Смешно.

Он замолчал, задумчиво глядя на подъезд перед машиной.

Никто больше не заходил и не выходил. Что за дом такой? Вымерли они там все, что ли?

Ваня взял меня за руку, я не отдернула.

— Я знаю, ты хочешь того же, что и я, – сказал он.

— И что же я хочу? – Каким-то банальным он становится.

Впрочем, особой оригинальности журналюга и не проявлял – может, профессиональная деформация, и потому он мыслит штампами? С другой стороны, целуется потрясающе. А приятного времяпрепровождения у меня давненько не было…

— Сама знаешь.

А я знала, но молчала. Он гладил большим пальцем кожу на моей ладони, так нежно, но при этом будоража во мне что-то первобытное.