Книга Выживут профи, страница 105 – Марина Серова

Нинэль икнула от прямолинейности приятельницы и перестала причитать:

— В смысле?

— В прямом! – Оксанка вошла в раж. – Волосы я тебе сказала, как исправить. А вот с семьей, с Женькой, с поклонниками ты сама разруливай. Ты смогла сына вырастить, бизнес раскрутить, за которым столько людей охотятся, так что и после подлого хиромантишки разгребешь проблемы. За тобой мужики бегают, миллионами ворочаешь, чего ты раскисла. Кофе попей, и вперед.

Нинэль послушно отхлебнула из чашки и сморщилась, Каменецкая невозмутимо парировала:

— Нормальный кофе, первый раз сама сварила за всю жизнь. Сейчас еще попробую, должен лучше получиться.

Нинэль вдруг расхохоталась и, морщась, принялась пить из чашки:

— Ты прямо как я в молодости – каждый следующий раз будет лучше. Все, поревела – и хватит. Пора разгребать, что наворотила.

Быкова решительно достала телефон и ушла на балкон, наводить порядок в своей жизни. Приятельница уединилась на кухне для экспериментов с кофе-машиной, а я с грустью убедилась в очередной раз: как только начинается работа с госпожой Быковой, то на трехразовое питание рассчитывать не приходится – последний раз я ела утром, когда половина завтрака досталась наглой Каменецкой. А сейчас уже вечер, и мой желудок требовал что-нибудь помимо компота из яблок. Рассчитывать в этом случае на хозяйку моего временного жилища не стоило, кулинария – не ее стихия, с кофе хоть бы разобралась. Так что я проверила по карте в телефоне, где ближайший магазинчик, и побрела туда в надежде купить продуктов на ужин. Но в скромном павильончике хозяйка развела руками:

— Чипсы, сигареты. Продуктами мы не торгуем. С тех пор как богачи раскупили квартиры, покупателей почти не стало, а они на машинах ездят закупаться в огромные супермаркеты.

С пачкой сухариков в качестве ужина я пошла обратно, по пути мечтая о тетушкиных тефтелях, борщах, фирменных блинчиках и пышных пирогах.

Сегодня же куплю билет до дома, моя работа для Нинэль сделана, пусть и не таким образом, как планировалось изначально. На суд, если до него дело дойдет, прилечу самолетом – это недолго. Я подумывала уговорить Нинэль и Оксанку вызвать такси и закатить шикарный ужин в честь нашей победы и моего отъезда в каком-нибудь московском ресторане.

Но возле входа в дом меня ждал сюрприз: на парковке стояла машина Мирзояна, а два крепких парня несли корзину с розами, корзину с фруктами и пакеты, из которых, несмотря на плотную упаковку, шел умопомрачительный запах свежего шашлыка. Сам Нурик с пыхтением тащил огромный арбуз, который чуть не выкатился из рук, когда я зашла с ними в лифт. Сияющий поклонник горячим шепотом сообщил мне свои новости:

— Нинушка меня простила. Даже извинилась. Я как услышал, что моя птичка голодная и холодная в чужой квартире тоскует, сразу примчался. Ни капли обиды в моем горячем сердце, только одна любовь, сладкая, как этот арбуз, нежная, как эти персики. Будете сейчас кушать и вспоминать Нурика, лично шашлыки выбирал, лучшее мясо для моей королевы.

Я придержала дверь, чтобы мужчины могли внести все подарки. Мирзоян опустил арбуз и закричал:

— Ниночка, мой цветочек, здесь малюсенькие сюрпризы для тебя, королева моего сердца.

Из-за двери в ванную раздалось скромное:

— Спасибо. Но я не выйду! Я не накрашенная и опухла от слез.