Книга Выживут профи, страница 21 – Марина Серова

Он так выразительно расписывал свои страдания, что мне и слова не удавалось вставить.

Внезапно мужчина перешел на шепот:

— Женя, красавица моя золотая, кто так твою хозяйку против меня настроил? – У расстроенного Нурика, казалось, зашевелился его крупный сливовидный нос от внезапного озарения. – Звездочка моя, персик ты мой сладкий! Если узнаешь, кто задурил Нинушке голову, звони сразу мне! Озолочу! На руках тебя лучшие джигиты Москвы будут носить!

Мужчина торопливо сунул мне в ладонь свою визитку. А я окликнула:

— Постойте, вы чем занимаетесь?

Толстый сосискообразный палец его ткнул в надпись на шелковистом кусочке плотной бумаги:

«Мирзоян Нурик Рафаэлович, генеральный директор сети быстрого питания «Мангал – Уголь».

— Нурик Рафаэлович, как давно вы знакомы с Нинэль Федоровной?

— А ты ей кто?

— Телохранитель, – не сочла нужным врать я.

— Ага… Так, значит… Слышал я о том, что у Нинушки проблемы, достает ее кто-то. Мои джигиты пытались разнюхать, что к чему… да ничего не вышло. А знакомы – уж лет десять как, – почти нормальным тоном ответил мой собеседник. – Закупался полуфабрикатами и колбасами только у нее. А теперь вот на расширение пошел, ресторан открываю, мяса больше надо. Договорились ведь, только и оставалось бумаги подписать! А она говорит – сделки не будет, будто враг я ей какой!

Он расстроенно вздохнул, предложил:

— Если чем помочь смогу, звони, красавица. Для Нины я на все готов, – и побрел к выходу.

А я выдохнула и вернулась к апартаментам Быковой. Надо бы осмотреть свою комнату, сбросить пакеты с покупками, да и пообедать не помешает: завтрак был давно, а перекус из чашки кофе и пирожного – ни о чем.

Нинэль будто прочитала мои мысли, она высунула задорные рыжие кудряшки из-за двери в столовую:

— Убежал носатый?

— Да, Нинэль Федоровна. Будут какие-то распоряжения?

— Иди уже выдохни, что ты мельтешишь с самого приезда. Там обед остыл, на кухню иди. Кирюшка, поваренок мой, сообразит, чем перекусить. Пакеты в комнате твои. Молодец, что вечернее платье купила. Завтра прием в яхт-клубе, с утра расскажу. Сегодня буду дела разгребать, в кабинет мой не суйся. Все вопросы к Саньке.

Женщина вздохнула:

— Видела, как страдает, да? В любви мне признавался… Неудобно так получилось, жалко его даже. Хочет обмануть меня, деньги прибрать к рукам. Мне Щавельский на картах всю правду разложил, предательство и обман от этой сделки. А я чуть с ним в ресторан на свидание не пошла! На катере каталась, мне Гришка потом гадал, что Мирзоян хотел мне смерть через воду сделать, утопить хотел. Так и не подумаешь, что он такой подлый. Как начнет сыпать комплименты, как начнет, я прямо таю, как дурочка.

Глаза у Нинэль потухли, румянец с щек исчез, и она, нахмурив брови, пошла в свой кабинет заниматься бумагами. Я окликнула:

— Нинэль Федоровна! А откуда у вас Щавельский появился? Почему вы так ему доверяете?

— Женечка, как же я без психолога и таролога буду? Это ж новейшие тенденции бизнеса! – И отмахнулась, мол, договорим позже.

После ее ухода я немного прошлась по огромным апартаментам: круглый холл, отделанный мрамором в итальянском стиле, вел в четырех направлениях. Первый коридор соединял входы в столовую, будуар и огромную ванную комнату; во втором рукаве были двери в служебные помещения, далее шел коридор с кабинетом хозяйки и комнатой помощника, в последнем ответвлении был вход на террасу, жилье Щавельского и моя комната. Спальня Быковой, гостевая комната, кинотеатр, каминная и миниатюрный зимний сад располагались на втором этаже.