Книга Выживут профи, страница 48 – Марина Серова

— Where is Russian Women? I call Police.

В глазах служанки заметался страх, но она только запищала и попыталась вытянуть руку. Я сжала запястье сильнее и специальным приемом слегка вывернула руку, от боли тайка вдруг заговорила вполне сносно на русском языке:

— Пелестань! Мне больно! Я знать, где русская великанша, я отвести тебя к ней.

— А зачем притворялась, что не понимаешь русский? Давай это я тебя отведу в полицию, и там разберемся, где ты прячешь госпожу Быкову.

— Она не есть прятать, я ее не красть! Она сама прибежать ночью и просить ее помочь! Нина в доме моей дяди! Кушала курицу и спит, а не плачет. Она просить вас привести и обувь, потому что она хочет ходить мягко. Да, я говорю руски, но не признаюсь, чтобы платили больше чаевых.

— Ладно, идем на виллу в комнату Нинэль, потом отведешь меня к своему дяде. Попробуешь бежать, выстрелю. – Я продемонстрировала миниатюрный «глок», который всегда со мной.

От вида пистолета горничная шлепнулась на колени и запричитала:

— Не надо убивать! Я простая слуга, я зить в Москве три года и там знай руски. Я там просто слуга, уборка. Я люблю руские, обожаю, все скажу, не убивай, госпозя!

— Не собираюсь я тебя убивать, – постаралась я успокоить горничную, пока на ее крики не сбежалась многочисленная якутская родня. – Побыстрее отведи меня к Нинэль и можешь идти.

Мелкими шажочками служанка вернулась под моим наблюдением на виллу, там я прихватила свою сумку, тапки и носки в комнате Нинэль, подивилась масштабам суматохи в доме и последовала за своей проводницей. Женщина сноровисто проложила путь по незаметной тропинке через небольшой лесок из пальм и лиан, после чего мы оказались в совсем не туристической зоне.

Передо мной раскинулся бедный район, кругом сновали грязные дети, перед лачугами сидели плохо одетые старики, по разбитым дорогам неслись без всяких правил велосипеды, мопеды и скутеры. На пешеходных дорожках расположились продавцы с экзотическим товаром, тротуары были завалены коробками и тарой, но моя спутница ловко огибала все препятствия, пока не привела меня к небольшому домику из дерева, скинула шлепанцы и потянула меня в глубину комнаты.

В прохладной тени крошечной веранды на циновке возлежала Нинэль, она вольготно раскинулась на пестрых подушках, обмахиваясь ярким веером. Шофер, который привез нас из аэропорта, усердно массировал ей ступни и светился от радости. На стене негромко вещал телевизор, а в углу на небольшой плитке готовилось что-то ароматное, обстановка была расслабленной и не напоминала похищение. На мое появление Быкова затрясла веером:

— Женькаааа! Наконец! Ты носки принесла? Пока шла через джунгли, мозолей натерла, ужас! Вон Мася меня лечит. – Быкова ласково ущипнула коричневую щеку шофера. – Такой милый, как попугайчик, щебечет мне все время что-то. Давай рассказывай, как там Антошка, страдает?

Нинэль стряхнула со своей пятки заботливые лапки хозяина дома:

— Мася, сделай нам чайку. – Женщина громко изобразила швырканье кипятком, и услужливый шофер принялся хлопотать в углу с плиткой. – Хорошо тут у них, подарила вон ему телик за заботы.

— Что это за цирк с пропажей? – разозлилась я на поступок Нинэль.

Но та примирительно замахала руками:

— Не ругайся, я ж отправила тебе записку, чтобы ты не кипятилась. Вчера после гадания я так расстроилась, ну и решила отдалиться от Антошки, чтобы понимал, как мать обидел.