Книга Выживут профи, страница 94 – Марина Серова

— Я знаю, кто это сделал. Есть в Москве такая группа, экоактивисты. Поначалу и правда нормальные ребята, ну чокнутые малость, не без этого. Они раньше на рынке рядом с нашей палаткой с плакатами стояли, деньги нам иногда приносили, чтобы выкупить коз или барашков, которых на убой привозят. Чудики, куда они их девали – не знаю, вроде контактный зоопарк устроили в спальном районе. Но спокойные, никого не трогали. А потом у них появился новый руководитель, Олег Черепанов, совсем другого полета птица. Он известный хулиган на районе, кличка у него Череп. Раньше тусовался с футбольными фанатами, потом с нацистами, сейчас к экологам переметнулся. Как уж он умудрился заняться руководством – не знаю. Но там большинство разбежалось, не то что из группы этой, а и из района. Зато новых ребятишек, из бывших наци небось, Черепанов набрал. Они начали местных торгашей прессовать: в соцсетях всякие гадости писать, мерзкие фотографии с бойни выкладывать. Тете Любе из куриного отдела каждую ночь красной краской измазывали прилавок, дяде Армену то птицу дохлую, то мышь какую подбросят. Вот зачем это им? Не понимаю! А полиции до нас и дела нет. Мелкоту, конечно, ловили – совсем ребятишек. Но их за хулиганство не привлечешь. Родители штраф заплатят – а эти опять с Черепом.

Родственник Мирзояна, Арсен, тяжело вздохнул и продолжил:

— Конечно, для бизнеса это невыгодно, покупатели пугаются вида крови и убегают. Так Череп потом начал с торговцев трясти деньги, чтобы мы платили, и тогда все эти выходки прекратятся.

«Ага, – подумала я. – Все-таки не в зоозащитниках дело. Они и правда в основном люди мирные. А тут просто рэкет – ребятам, видно, лавры девяностых годов прошлого века покоя не дают».

— Но мы тоже кусаться умеем, – продолжил Арсен. – Написали заявление в полицию, в прокуратуру, владельцы рынка с ними пообщались, и так называемые «экоактивисты» забыли к нам дорогу. Год спокойно прошел, без этих фокусов, а тут недавно пошел в соседнее кафе разменять деньги и узнал Черепа, хоть он и был в темных очках, стрижка другая. Крутился возле нашего помещения, за забор заглядывал. Я бегом к охране, и его вывели, а той же ночью сторожу, что рынок охраняет, заколотили изнутри. Сломали дверь в нашем магазинчике, украли шкуры животных, пару кило заготовок для колбасы в кишках, несколько наборов субпродуктов. Я уже несколько дней нервничаю, жду очередного хулиганства. Понимаю, что он нажиться на нас хочет. Прикрывается модным экоактивизмом, а сам бандит бандитом.

— Как его найти, знаете?

— Конечно, – кивнул парень. – Здесь недалеко, мы все рядом живем в этом районе. Знаем и своих покупателей, и своих конкурентов, как одна большая семья. Вы сейчас через весь рынок пройдете до конца, потом по виадуку через железную дорогу, и начнутся жилые дома, вот в пятом доме живет Череп, квартиру точно не знаю. Но вы у любого спросите, его мать медсестра в местной поликлинике, так что все бабульки к ней дорогу выучили.

Продавец показал мне фотографии Черепа в соцсетях на своем телефоне: высокий худой молодой мужчина с острыми скулами и впалыми щеками, выпирающий горбатый нос и тонкие губы в язвительной ухмылке. Приметы совпадали с теми, что указывала гувернантка животных Груши. Я машинально проверила почту на телефоне, увидела, что Марта проявила, так сказать, гражданскую ответственность и прислала… пока один портрет. «Женя, сбрасываю первого, я его лучше рассмотрела. Надеюсь, поможет. Второго еще делаем, но надеюсь, через час-другой тоже скину». Отписавшись, я хмыкнула: один в один Черепанов.