Онлайн книга «Эта проклятая смена»
|
Адрес проживания Фоминых я выписала себе на бумажку. Кировский район, улица Зарубова, дом сто пятьдесят, квартира сорок. Я надеялась, что застану Кирилла дома — где еще ему быть? Может, конечно, с друзьями гуляет, сейчас ведь лето, нет ни школы, ни уроков. А может, сидит у себя в комнате за компьютером — режется в стрелялки и прочие компьютерные игры… В общем, я решила зря не терять время на размышления и поехала в Тарасов. Добралась до города за час с небольшим, правда, застряла в небольшой пробке в Кировском районе. К счастью, затор был небольшим, поэтому вскоре я припарковалась возле дома номер сто пятьдесят на улице Зарубова. Нашла нужный подъезд, набрала в домофон номер квартиры Фоминых. Трубку взяли практически сразу, словно стояли в данный момент у порога. Я услышала тихий женский голос. — Кто? — спросили меня. — Здравствуйте, меня зовут Евгения Охотникова, я хотела бы поговорить с Кириллом Фоминым. Он ведь здесь проживает? — Да, а по какому поводу вы хотите разговаривать с моим сыном? — насторожилась женщина. — Я вожатая из лагеря «Лесной», — заявила я. — Кирилл отдыхал там, но с ним произошел неприятный случай, из-за чего мальчику пришлось вернуться… По этому поводу я бы и хотела побеседовать. — Что ж, проходите, — голос Наталии Васильевны звучал жестко. — Мне и самой хотелось бы задать вам кое-какие вопросы. Я поняла, что у матери Кирилла были претензии к лагерю, в частности — к его персоналу, но я надеялась, что женщина сможет рассказать мне, что произошло с ее сыном. Быть может, с ней мальчик был откровенен, не стал ничего скрывать? Я считала, что Кирилл рассказал не все медсестре и Марине с Региной, наверняка он о чем-то умолчал. Быть может, он кого-то боялся в лагере? Может, над ним издевались другие ребята из его отряда, и поэтому он и сбежал в лес? А потом сказал, что ничего не помнит и просто заблудился… Я поднялась на четвертый этаж, где находилась квартира Фоминых. На пороге стояла худощавая женщина, на вид ей было около тридцати пяти — тридцати семи лет. Одета она была в легкий летний сарафан с цветочным узором, волосы ее были убраны в пучок на затылке. Я сразу обратила внимание на длинные тонкие пальцы женщины — такие руки могли быть у человека, который играет на музыкальных инструментах, например, на фортепиано. Думаю, мать Кирилла как раз преподавала игру на клавишных инструментах. — Простите, что отвлекаю вас от важных дел, — проговорила я, проходя в квартиру Фоминых. — Но мне очень нужно поговорить с Кириллом, он ведь дома? — Дома. — Я поняла, что Наталия Васильевна с трудом сдерживает ярость. — После вашего проклятого лагеря мой сын вообще не выходит на улицу! Он замкнулся в себе, практически не разговаривает, ничем не интересуется! У него и так были проблемы с социализацией, а после этой поездки все стало только хуже! Уж я этого так не оставлю — подам на вас в суд за причинение морального вреда моему ребенку! — Наталия Васильевна, успокойтесь, я приехала, чтобы помочь вам! — воскликнула я. — Я не знала, что все так серьезно, хотела просто поговорить с вашим сыном и узнать у него, что произошло на самом деле. Вожатым и медсестре он толком ничего не рассказал… Быть может, с вами Кирилл разговаривал о случившемся? — Я из него каждое слово клещами вынимала, — проговорила женщина. — Думаю, вы в курсе, что там у вас произошло, вы же в лагере работаете! Только, как я вижу, за детьми толком никто не следит, они предоставлены там сами себе, и после вашего лагеря мне приходится сына по психотерапевтам таскать! Только все без толку, никаких улучшений в состоянии Кирилла нет… |