Онлайн книга «Эта проклятая смена»
|
В восемь вечера состоялось выступление «рок-группы», и по мне, клип «алупчан» был самым лучшим из всех. Увы, жюри присудило первое и второе место двум младшим отрядам, старшему досталось лишь третье место, якобы за сцену жестокости. Из-за такой несправедливости Дима в сердцах заявил, что больше ни в чем не станет участвовать, и вообще, конкурс судили нечестно. Я была с ним полностью согласна, собиралась вступиться за ребят, однако мне помешало куда более серьезное происшествие. Когда выступления закончились, ко мне вдруг подошла испуганная Марина и прошептала: — Женя, случилось кое-что… Давай выйдем, в актовом зале слишком шумно! Я насторожилась — из-за всех этих мероприятий я упустила возможность наблюдать за лагерем и сосредоточиться на расследовании. Похоже, моя халатность привела к нехорошим последствиям, я пожалела, что утратила бдительность. — Что произошло? — сразу же спросила я, когда мы вышли из корпуса. — Регина… Ей стало плохо, — пояснила Марина. — У нее сильное отравление, ее увезли в больницу! Мне об этом сказала старшая вожатая, я не сразу заметила, что Регины нет в актовом зале! — Чем она отравилась, известно? — Нет, — покачала головой девушка. — Сразу после ужина Регина почувствовала себя плохо, отпросилась у Лены и сказала, что пойдет к себе в комнату. Старшая ее отпустила, мне ничего никто не сказал. Но потом Регину сильно рвало, у нее поднялась температура, Лена, которая во время концерта зашла проверить Регину, велела ей ехать в больницу. Старшая нашла свободного водителя, и Регину увезли из лагеря! — Почему Лена никому из нас об этом не сказала? — недоумевала я. Марина пожала плечами. — Она и сказала — мне, после концерта. Не говорила потому, что не хотела, чтобы об этом кто-то еще узнал. Поднимется паника, дети начнут проситься домой — в общем, если узнают, что и вожатой стало плохо, все захотят уехать в Тарасов! А это значит, что смену придется закрыть и вряд ли кто-то снова захочет поехать в «Лесной»! — Понятно, значит, за прибыль трясутся, — констатировала я. — Регина ведь ужинала вместе с нами, верно? На ужин у нас был плов, овощной салат и пирожки с мясом… Скажи, она не говорила тебе, может, у Регины на что-то аллергия? — Нет, не говорила, — покачала головой Звягинцева. — Но если б у Регины была аллергия, она сказала бы об этом директору! При устройстве на работу мы заполняли анкеты, в них была графа об особенностях питания. Ну, надо было написать, есть ли аллергия на пищевые продукты или указать пищевые предпочтения. Вроде вегетарианства и подобных вещах. Но, как я понимаю, Регина ничего подобного не написала — она ела то же самое, что и я, поэтому нет у нее никакой аллергии! — Мы все ели одни и те же блюда, — задумчиво произнесла я. — И ты, и я съели все, что подавалось на ужин, но плохо стало только Регине. Выходит, либо она помимо еды в столовой употребляла в пищу что-то еще, как Даша Полякова, либо… либо ее намеренно отравили, подмешали что-то в чай или еду… — Но… но зачем кому-то травить вожатую? — Марина побледнела. — Кому это могло понадобиться? — Пока я не могу ответить на этот вопрос, — проговорила я. — Но я разговаривала с Региной, девушка очень напугана происходящим в лагере. Она утверждала, что слышит по ночам, как кто-то бродит, не спит, хочет уехать, но из-за больной матери вынуждена работать тут. Может, она до чего-то докопалась, а нам не сказала? Или поняла, кто вытворяет все эти фокусы, вот ее и устранили? |