Книга Шедевр под подозрением, страница 53 – Марина Серова

— Тоже верно, — согласилась я. — Но кто знает, может, Петр действовал в состоянии аффекта, на эмоциях решил восстановить справедливость…

— Нет, это вряд ли, — покачала головой Косенкина. — Вы просто не знаете характер моего сына. Он человек нерешительный, предпочитает все откладывать в долгий ящик. Действовать на эмоциях не в его стиле, хоть он и творческий парень, но он склонен тщательно все обдумывать. Поэтому, если бы Петр и узнал про своего настоящего отца, он, скорее всего, сперва допросил бы меня и Егора, потом уже нашел бы юриста и спокойно отсудил бы квартиру у этой девушки. Убивать он точно бы никого не стал! Только я очень надеюсь, что вы все это ему не расскажете, не нужно ему ничего знать…

— Говорить Петру о его биологическом отце я, естественно, не стану, — произнесла я. — Это не мое дело, вы разбирайтесь со своим прошлым. Но вычеркнуть из списка подозреваемых я его не могу, поэтому вопрос до сих пор остается открытым.

— Я верю в то, что произошло какое-то недоразумение, — покачала головой Людмила Ивановна. — И вы найдете настоящего преступника. Я могу вам верить, вы не станете говорить мужу и сыну о том, что я вам рассказала?

— Можете не сомневаться, — проговорила я. — От меня они ничего не узнают.

До своего бывшего ухажера Настя так и не дозвонилась. После разговора с Людмилой Ивановной мы поехали в детскую школу искусств, где преподавал Рожнев. По пути я раздумывала над своей первоначальной версией, согласно которой преступник — Петр Косенкин. Поначалу казавшаяся стройной теория трещала по швам. Мало того, что у Петра было алиби, так еще и слова матери парня заставляли задуматься. В самом деле, даже если бы Петр узнал о том, что является сыном Александра, он наверняка обратился бы за помощью к юристу, дабы заявить о своих правах на квартиру отца. Зачем убивать кого-то, если можно решить дело мирным путем? Петр не дурак, он прекрасно понимает, что за преступление придется отвечать перед законом, за убийство грозит солидный срок.

Если взять за основу гипотезу, что сын Егора действовал в состоянии аффекта, то появляются новые вопросы. Руководствуясь эмоциями, можно напасть на человека, однако одним нападением дело не ограничилось. Преступник ведь проник в квартиру Ленской, перед тем как совершить покушение на жизнь моей клиентки, переставил вещи в комнатах, а потом только выследил девушку и попытался ее убить. То есть преступление было тщательно спланировано, стало быть, злоумышленник готовился к воплощению своего замысла, изучал жертву, ее привычки…

Может, преступница — Ева?

Я не успела прослушать запись разговора девушки с Андреем Голубцовым. В кафе я не случайно уронила ключи, пока я искала их под столом, я успела закрепить «жучок» на ножке столика. А после того, как Ева и Андрей ушли, под предлогом поиска ключей я сняла прослушку и положила ее себе в карман. В редакции я тоже установила «жучок» — завтра можно будет прийти в офис и заменить прослушку на новую.

Ехали мы медленно — снег валил не переставая, машины стояли. Детская школа искусств находилась на улице Тараса Шевченко, дом два, и, судя по показаниям навигатора, ехать до школы предстояло час с небольшим.

Настя молчала всю дорогу — она пыталась дозвониться до Максима, но по-прежнему его телефон был выключен.