Книга Шедевр под подозрением, страница 96 – Марина Серова

— Что теперь? — спросила Настя.

— Теперь уезжаем, — я завела мотор.

— В смысле — уезжаем? — не поняла Ленская. — А как же картина? Маша?

— Успокойся, я знаю, что делаю, — я не стала вдаваться в подробности, выехала на дорогу и поехала по направлению к жилым домам.

Настя с тревогой смотрела на меня, ожидая объяснений. Я же отъехала на достаточное расстояние от кладбища, свернула на улицу, ведущую к домам. Машину припарковала так, что с дороги ее было не видно, поэтому если Разанова поедет на кладбище на автомобиле, она вряд ли заметит мой автомобиль.

— Теперь слушай меня внимательно, — обратилась я к Насте. — Машину я закрою, двери заблокирую. Открыть их можно будет только изнутри. Ни при каких условиях не выходи из салона, поняла? Что бы там ни происходило, сиди в машине! Мне придется оставить тебя, так как тут ты будешь в безопасности. Сейчас ты пересядешь на заднее сиденье, ляжешь, чтоб тебя не было видно. Хорошо?

— Хорошо… — эхом повторила Настя.

— Вот и отлично. Запомни, из машины не выходи! От этого зависит твоя жизнь.

Ленская пообещала выполнить мои требования. Я закрыла машину, сама достала телефон и включила программу, отслеживающую датчик, установленный на раму картины. Пока преступница полотно не забрала — датчик показывал координаты пустыря. Значит, у меня было время на то, чтоб вернуться на кладбище.

Я огляделась по сторонам. Вокруг — ни души, слежки я не заметила. До кладбища идти минут пятнадцать, по времени я успевала ровно к двенадцати ночи. Хабарову я не звонила, хотя у меня было огромное желание сообщить ему о месте нахождения картины, чтобы тот выслал группу захвата. Но если Разанова прослушивает звонки, операция будет сорвана, так просто преступница не явится на назначенное место. Значит, придется действовать в одиночку.

До кладбища я добралась за семь минут — короткими перебежками, постоянно прислушиваясь. Никаких машин по дороге не проезжало, выходит, Разанова собирается приехать на пустырь позже, выжидает время, чтобы Настя покинула кладбище. Что ж, я готова ждать сколько угодно, рано или поздно преступница придет за картиной.

Добравшись до пустыря, я снова посмотрела на датчик. Картина по-прежнему лежала на своем месте, значок не двигался.

Я подобралась ближе, смогла разглядеть пакет, в котором лежал холст. Без семи минут двенадцать… Никого поблизости нет.

Я вытащила револьвер и затаилась. Напряженно вслушиваясь и вглядываясь в темноту ночи, я ждала, когда появится преступница. Вдруг мне показалось, что где-то из глубины кладбища до меня доносится скрип снега под чьими-то шагами.

Неужели не показалось? Однако вскоре шаги стихли. Преступница — если это она — тоже выжидает, наверно, смотрит, нет ли поблизости Ленской.

Спустя несколько минут, показавшихся мне несколькими часами, я снова услышала шаги. Вскоре появилась черная фигура, которая неторопливо шла к мусорной свалке. Вокруг пустыря росли деревья, фигура скрывалась за черными стволами, двигалась похитительница медленно, постоянно прячась за деревьями. Я держала револьвер наготове, но наверняка попасть в преступницу не могла, мешали ветки и стволы.

Вот она показалась совсем рядом со свалкой. Я прицелилась, но убивать Разанову не собиралась — достаточно всего лишь ранить преступницу, чтобы лишить ее возможности действовать.