Книга Внимание, смертельный номер!, страница 27 – Марина Серова

В гостиную вошла Екатерина с серебряным подносом в руках, на котором стояли дымящийся кофейник, заварочный чайник, чашки и плетеная корзинка с фруктами. Марианна принялась пить чай маленькими глотками, а я продегустировала кофе. Отличный вкус!

— Марианна Викентьевна, расскажите, что произошло на вечернем представлении, когда был убит Владислав Расстрельников, – попросила я, допив кофе.

— Мы – все, принимавшие участие в акробатическом номере, и я как тренер – стояли на манеже, раскланивались со зрителями, – рассказывала Маргарита. – Тут-то щелкнуло совершенно внезапно. Это потом я догадалась, что, наверное, услышала звук выстрела. Но вообще-то цирковые быстро привыкают к громким звукам. Тут тебе и оркестр, и щелканье кнута дрессировщиков, и громыхание всевозможных железок. По-моему, никто ничего и не понял. Владислав как-то неловко завалился набок, а потом упал на манеж. Пару секунд продлилась пронзительная тишина. Все как будто бы окаменели. Я так вообще прибывала в шоке и во все глаза смотрела на Влада, не вполне осознавая, что произошло. Потом начался шум в зрительном зале, кто-то истошно завопил, потом раздались еще крики, какие-то возгласы, но у меня как будто заложило уши. Я смотрела, как зрители стали покидать свои места и побежали к выходу. Все как будто обезумели и ринулись вперед, отпихивая друг друга. Вроде бы кто-то из наших кинулся к Владу, стал его тормошить, ощупывать. А на опилках – пятно крови… Кажется, кто-то из униформистов вызвал полицию. Потом подошел Ростислав Максимович Бередунковский, это наш заместитель директора. Он тоже был шокирован случившимся. Мне дали что-то успокоительное, но оно мало подействовало. Я продолжала пребывать в прострации. Все события, которые потом происходили: приезд полицейских, их действия – я наблюдала как будто бы со стороны. По крайней мере, такое у меня было ощущение.

— «Скорая» приезжала? – спросила я.

— Да, приезжала. Ее вызвали параллельно с полицией. Но что могли сделать врачи? Они только зафиксировали смерть и уехали, – подавленным голосом произнесла Марианна Мануковская.

— Марианна Викентьевна, давно вы знали Расстрельникова? – задала я вопрос.

— С тех пор, как он пришел цирковую труппу, около пяти лет назад, – ответила Марианна.

— Я уже говорила с теми, кто знал Расстрельникова как артиста, – сказала я. – А что вы можете сказать о Владиславе как о человеке? Каким он был по характеру? Замкнутый или, наоборот, открытый?

— В общем и целом Влад был общительным. Правда, иногда на него как будто бы что-то находило, и тогда он замыкался в себе. Вот так, пожалуй, я смогла бы охарактеризовать его, – ответила Марианна Викентьевна.

— Иными словами, цирковая, профессиональная деятельность Расстрельникова не всегда была открытой? – решила я уточнить.

— Ну, можно и так сказать, – кивнула Мануковская.

— Значит ли это, что Владислав вел двойную жизнь? – спросила я.

— Затрудняюсь сказать что-то определенное. Возможно, я и ошибаюсь, но… в какие-то моменты он мог проигнорировать наши занятия, я имею в виду каждодневный тренинг, который я провожу как репетитор. Впрочем, на его профессиональной форме это никак не отражалось, – добавила Марианна.

— А вы доводили до сведения руководства такие его поступки? – спросила я.