Книга Внимание, смертельный номер!, страница 59 – Марина Серова

— Проходите в гостиную, – послышался голос Переперченова.

Я прошла в большую комнату, достаточно аскетично обставленную. В ней находился широкий темно-коричневый диван и два кресла по обе стороны от дивана. Напротив, на стене висела большая плазма. В углу стоял небольшой комод.

— Присаживайтесь, – предложил Переперченов.

Я села на диван, Александр же остался стоять.

— Александр Матвеевич, вы были в цирке в тот вечер, когда был убит Владислав Расстрельников? – спросила я.

— Да, я там был, – подтвердил мужчина.

— А до которого часа вы пробыли в цирке? – задала я следующий вопрос.

— Да разве ж я помню? – удивился Александр.

— А вы вспомните, пожалуйста, – настаивала я. – Это очень важно. Мне важно знать, вы находились в цирке в то время, когда во Владислава выстрелили и он упал?

— Нет, я ушел из цирка гораздо раньше. Меня в тот момент там уже не было.

— Вы в этом уверены, Александр Матвеевич? – спросила я, пристально глядя на него.

— Абсолютно, – уверенно кивнул он.

— Странно. – Я покачала головой.

— Что же здесь странного?

— Странно то, что сотрудники цирка утверждают, что видели вас именно тогда, когда Владислав уже был застрелен. То есть в тот момент, когда Владислав Расстрельников упал на манеж, вы все еще были в цирке.

Я решила немного приврать, потому что мне показалось, что Переперченов заметно занервничал, когда уверял, что ушел из цирка раньше, чем произошло убийство Расстрельникова.

— Да что вы, в самом деле? – воскликнул Переперченов. – Кто это, интересно, мог меня там видеть? Я точно помню, что уже покинул цирк.

— А где же вы тогда были, Александр Матвеевич? – спросила я.

— Как где? Я приехал домой и сразу свалился с высокой температурой и опоясывающей болью. Я еще в цирке днем почувствовал себя плохо. А к вечеру совсем невмоготу стало: тошнота, боль в желудке. Я сказал об этом заместителю директора Бередунковскому, и он разрешил мне несколько дней побыть дома, отлежаться. Но на второй день мне стало еще хуже, пришлось врача вызвать. У меня обострился хронический панкреатит. Вот сегодня сам пошел в поликлинику, но на работу меня еще не выписали.

— Ладно. Тогда ответьте мне на такой вопрос: что собой представляет Геннадий Каравайников?

— Не понял, – несколько растерянно и в то же время испуганно сказал Александр Переперченов. – В каком смысле?

— Ну, вы ведь работаете вместе, стало быть, можете его охарактеризовать, не так ли?

— Ну, какая тут может быть характеристика? Пьяница, вот и все. Все этим сказано. Постойте, а почему вы спросили о Каравайникове? Вы считаете, что это он убил Расстрельникова?

— Почему вы так решили? – задала я встречный вопрос.

— Да не решал я ничего! Это просто мое… хм… предположение.

— Значит, кроме того, что Каравайников – пьяница, больше о нем вы ничего сказать не можете?

— Совершенно верно. Алкаши вообще вызывают у меня стойкое отвращение.

— Тогда ответьте мне вот еще на какой вопрос. В тот день, когда был убит Расстрельников, видели ли вы в цирке кого-нибудь чужого? – спросила я.

— Чужого?

— Ну, постороннего.

— Нет, никого постороннего я не видел, и вообще… вы сказали, что надолго меня не задержите. У меня уже начинает болеть желудок. Знаете, что необходимо больному панкреатитом? Голод, холод и покой. Последнее мне сейчас крайне необходимо.