Книга Визит из преисподней, страница 29 – Марина Серова

Что касается Григория, то его лицо было и осталось непроницаемым, как и подобает лицу супермена. Они все еще сидели за столом друг против друга (вернее, враг напротив врага!) — белое и черное, словно ангел и демон. Но знать бы мне, кто из них кто?..

Марь-Тарасовны, разумеется, с ними не было. Видимо, она давно «сошла с дистанции», и немудрено: первый час ночи! Я ответила Натали как ни в чем не бывало:

— Думаю, будет лучше, если Олег Николаевич сам вам об этом расскажет. Разрешите похитить у вас Григория, он мне нужен. Гриша, не забудьте прихватить свой фонарик.

Если Орлов думал, что я его приглашаю на ночное рандеву, то он сильно ошибся. После всего, что я только что слышала!.. Я просто хотела проверить, не наследил ли в саду наш метатель.

А он мог подобраться к окну только садом. Дело в том, что, когда раздался шум в доме, Григорий, по его словам, стоял у калитки, раздумывая — закурить или перетерпеть? Он ничего не видел и ничего не слышал. Так что оставался только сад.

Мы обшарили фонариком каждый клочок земли под окном и вблизи него, траву, прилегающие кусты — все! Но не нашли ровным счетом ничего, что указывало бы на недавнее присутствие здесь постороннего. Однако кое-что интересное я все-таки обнаружила. Даже очень интересное!

Я отлично помнила, где лежал обернутый запиской камешек, когда загорелся свет. У меня еще тогда мелькнула мысль, что бросавший находился не прямо перед окном, а справа от него. Но справа от этого окна, простирая к нему свою буйную зелень, громоздился роскошный куст сирени! Он был огромен и непроходим. Значит, чтобы бросить камень, злоумышленник должен был пробраться в самую сердцевину куста, раздвинуть ветки, размахнуться (причем с силой!), сделать бросок, а затем быстро ретироваться, не напоровшись при этом на сучок… Абсурд какой-то! Мне приходилось, конечно, встречать злоумышленников с весьма оригинальным мышлением, но не до такой же степени…

Была, правда, еще одна возможность: можно было подкрасться к самому окошку и перебросить послание через подоконник, целя влево. Но тогда на свежеполитом газоне наверняка остались бы следы, а Натали, стоявшая у окна, заметила бы хоть какое-то движение за ним, хотя бы тень. Но газонная травка была в неприкосновенности, а Натали ничего не видела…

Делиться своими наблюдениями с Григорием я не стала. Он добросовестно исполнял обязанности подручного следопыта, но откровенно скучал. Когда я нырнула в сиреневые заросли, чтобы провести следственный эксперимент, он равнодушно спросил, что именно я хочу там найти.

— Ниточку, Григорий, ни-точ-ку!

— Какую еще ниточку?

— Ту самую, потянув за которую я смогу вытащить всю веревочку.

— Тьфу!..

…Был момент, когда он окончательно созрел для первого поцелуя: его лицо со сверкающими во тьме глазами качнулось ко мне, но… я сделала вид, что меня куда больше интересует какая-то заломленная веточка.

У меня, как и у Натали, был теперь повод ему мстить.

И все-таки я не стала запирать дверь своей комнаты на ночь. Но он не пришел.

Утром я проснулась на удивление рано: еще не было и восьми. Что значит — стрессы: человек перестает быть похожим на самого себя! А уж, казалось бы, отчего б не поспать еще часок-другой: воскресенье, дача, чудесное утро… К тому же моя кровать, на которую я вчера лишь мельком бросила взгляд, оказалась роскошным ложем из натуральной губки. На таком чувствуешь себя шамаханской царицей и жалеешь только об одном: что нет рядом покорных, но прелестных рабов, готовых исполнить любую прихоть госпожи…